Егор Дружинин: «Танцы – лучшее для борьбы с хандрой»

0

Сейчас Дружинин — хореограф, актер, режиссер. А на телевидении чаще появляется в роли судьи в проектах, подобных «Танцам со звездами».

— Егор, в прессе и Интернете нет единого мнения насчет того, так ли своевременно было выпускать «Танцы со звездами» сейчас, в наступившую эпоху всеобщей самоизоляции. Очень многим теперь не до танцев.
— А по-моему, именно такие шоу сейчас очень нужны. Не знаю, как вам, а в нашем доме, когда телевизор работает фоном, транслируя информационные каналы, сгущаются тучи. Очень скоро и мне, и моей семье кажется, что все мы больны и коронавирусом, и вообще всем, чем только возможно. Людям впечатлительным, подозрительным, легко поддающимся хандре и панике, телевизор лучше вообще не смотреть. А если уж включать его, то только когда идут передачи, повышающие настроение, несущие положительные эмоции, укрепляющие веру в хорошее. «Танцы со звездами», без сомнения, как раз из таких.

— Наверное, в нынешней напряженной обстановке выдать на-гора положительные эмоции тяжелее, чем в прежние, обычные времена. А какие еще проблемы вы видите в этой работе?
— Да никаких, кроме сугубо профессиональных. Надеть маску и перчатки, раз в неделю сделать тест на коронавирус не так сложно. Труднее направить участника, дать ему точный совет, похвалить или пожурить с тем, чтобы в следующем выпуске его выступление стало лучше. Надо иметь специальное зрение и быть убедительным — часто тебя просто не слышат, не воспринимают.

Отчасти это понятно: когда столько сил затрачено на лепку образа, на подготовку номера, человеку трудно менять что-то в своих уже сложившихся представлениях о прекрасном. Сам по себе многочасовой тяжкий труд — это рутина танцовщика, которая, увы, совсем не гарантирует успеха. Это всего лишь первый шаг к нему. А дальше — извилистая дорога.

— Оценка — дело ответственное. Бывало, что вы потом ругали себя за ошибочное решение, испытывали муки совести?
— Нет, такого не случалось. У меня хорошая интуиция и память и вдобавок — обостренное чувство справедливости. Я помню, какие оценки ставил на предыдущем эфире, и стараюсь сбалансировать общую сумму, чтобы у участников не было серьезных разрывов. Интуиция подсказывает мне, вдохновит ли звезду на новые подвиги оценка повыше или пониже. Ну, а чувство справедливости помогает избежать угрызений совести.

— На самоизоляции многие оказались запертыми в квартирах. Некоторые с удовольствием использовали бы образовавшееся свободное время, чтобы позаниматься танцами, но не очень верят, что им можно научиться по роликам в Интернете. Что вы им посоветуете?
— Для того, кто сильно чего-то желает, нет ничего невозможного. Как думаете, с чего мы все начинали? С подражания нашим кумирам. У меня это были Майкл и Джанет Джексон, Фред Астер, Джин Келли, Боб Фосс. Я копировал их манеру движения, уловленную камерой и пленкой. Так что и вы смелее включайте видеоролики и занимайтесь. А результаты обязательно появятся — не сомневайтесь!

— Младшая дочь Мстислава Ростроповича Елена рассказывала, что в детстве хотела попробовать себя в балете, но родители были непреклонны: никаких танцев — только музыка. А у вас в семье наоборот: вы и ваш отец — хореографы, дядя по материнской линии у них — Николай Цискаридзе, а дети играют на музыкальных инструментах.
— Сыновьям и дочери никто танцевать не запрещал. Просто, как мне кажется, музыкальное образование — неотъемлемая часть воспитания. Старший сын, Тихон, окончив музыкальную школу по классу гитары, с тех пор ни разу не взял ее в руки. Жалеть ли о семи годах, посвященных им учебе? Ни в коем случае. Это дало ему много в плане культуры, координации движений, любви к музыке в целом. Сейчас он не снимает наушники, даже когда делает уроки.

— В детстве мне нравился ваш Васечкин, он чем-то напоминал мне начинающего Остапа Бендера. Расскажите о ваших взаимоотношениях с кинематографом после столь звонкого дебюта.
— В целом они не сложились. Были еще приглашения на съемки, но все что-то откладывалось, переносилось. Но все, что ни делается, к лучшему. Неизвестно, как бы сложилась моя судьба, если бы я продолжил сниматься. Возможно, со мной произошло бы то же самое, что и со многими детьми-актерами, слишком рано ставшими знаменитыми. Чтобы вновь прийти в кинематограф уже в качестве режиссера, мне пришлось пройти долгий, самостоятельный путь. Верю, что моя настоящая работа в кинематографе еще впереди.

— На ваш взгляд, достаточно ли современная кинематография использует возможности танца?
— Совершенно недостаточно, но этому есть причина: смотреть фильмы про танцовщиков обычному зрителю не всегда интересно. Слишком уж этот мир специфичен и закрыт от посторонних. А если кто и делает подобные картины, они напоминают спортивные ленты, скроенные под одну гребенку: «Было трудно, но мы победили». Мюзиклы сейчас тоже не в тренде — жанр не вписывается в сегодняшний день, а новую форму ему пока никто не изобрел. Хотя, на мой взгляд, зрителю могли бы прийтись по душе фильмы-балеты или, как я их называю, «фильмы без слов». Пластические спектакли в этом жанре пользуются популярностью. Например, моя постановка «Всюду жизнь!» скоро отпразднует десятилетний юбилей.

— Вы, ко всему, хорошо поете. Не жалеете, что этот ваш талант не так востребован, как хореографический, хотя вы и получили «Золотую маску» за роль Лео Блума в мюзикле «Продюсеры»?
— Жалею. Мог бы и петь, и танцевать, и играть в театре, в кино, на телевидении. Видимо, пора самому придумать проект, в котором я смог бы выступить не только как постановщик, но и как исполнитель. Последняя моя роль — отец в экспериментальном балете «Элен и Эльза». Идей у меня много. Одна из них — ремейк музыкального фильма Георгия Юнгвальда-Хилькевича с музыкой Юрия Чернавского «Выше радуги». Отличный мюзикл бы получился.

Анна Чепурнова «Труд»

Share.

Comments are closed.