Актёр Игорь Павлов давно знаком зрителям: с начала 1990-х годов он снялся в сотне ролей, в том числе в сериалах «Шеф», «Невский», «Морские дьяволы», «Канцелярская крыса», а также в фильмах «Беглецы», «Отставник» и пр. Актёр рассказал о себе и о работе в кино.
— Игорь Владимирович, вы родились в актёрской семье?
— Нет, я из совершенно простой семьи. Папа и мама работали на военных заводах и никакого отношения к кино и театру не имели. Кроме того, у меня были две бабушки и дедушка, так что я рос абсолютно домашним ребёнком. Активно занимался лёгкой атлетикой и даже был кандидатом в сборную СССР. Правда, когда пришло время идти в армию, в спортивную роту я не попал. Но именно в армии у меня появился интерес к актёрской профессии. Я служил под Псковом, первое время было скучновато, но потом мы с ребятами организовали что-то вроде кружка по интересам: читали стихи, разыгрывали сценки. Мой начальник, сержант, писал замечательные стихи, играл на гитаре и меня подучивал. Видимо, он что-то во мне увидел и посоветовал попробовать себя в актёрской профессии.
— Получается, что вы поступили в Санкт-Петербургскую академию театрального искусства в возрасте, когда обычно её оканчивают…
— Да, причём поступил не сразу. Дело в том, что я немного картавил, и, когда дошёл до второго тура, педагоги из приёмной комиссии сказали, что в моём возрасте этот дефект неисправим. Но по всем остальным статьям я подходил. И я, будучи человеком отчаянным и упрямым, пошёл искать логопеда. Усиленно занимался и на следующий год поступил к Ефиму Михайловичу Падве. Кстати, одним из педагогов по танцам у нас была Анастасия Мельникова, та самая, что потом сыграла главную роль в сериале «Улицы разбитых фонарей». Она и порекомендовала меня режиссёру театра «На Литейном», когда тот сказал, что ему нужен высокий, хорошо танцующий молодой человек для срочного ввода в спектакль. Я ввёлся, да так и остался в этом театре.
— В кино вам нередко предлагают играть иностранцев. Какие роли особенно запомнились?
— В одной картине я должен был играть французского посла, который разговаривает на турецком языке с турецким пашой на поле боя. За месяц до съёмок мне прислали довольно большой текст диалога на турецком языке. Я его честно выучил, хотя было нелегко. Наступил день съёмок. Мы с актёром, который играет пашу, едем на съёмочную площадку. По дороге он предлагает повторить наш диалог и начинает его на французском. Я замечаю, что учил диалог на турецком. И тут к нам поворачивается ассистент по актёрам и невозмутимо произносит: «Игорь, а я вам разве французский вариант не присылала?»
Оказалось, что сначала предполагалось, что наш разговор будет вестись на турецком языке, но потом переиграли. За два часа, что мы ехали, я пытался что-то выучить на абсолютно незнакомом мне французском языке. Во время съёмок мы сидели верхом на лошадях, снизу нас снимала камера, а за ней на больших плакатах огромными русскими буквами были написаны слова моей речи на французском.
— На лошади вы тоже учились ездить?
— Что ради кино не сделаешь… Хотя, с тех пор как в детстве лошадь меня лягнула, я их побаиваюсь. Много лет назад я снимался в картине «Дом на Английской набережной», там у меня была сцена, в которой я должен был неспешно ехать верхом на лошади по лесу. И вдруг во время съёмок с двигающейся впереди машины что-то упало под ноги моей лошадке. Она испугалась и галопом понеслась по лесу. Ветви хлестали меня по лицу, но я вцепился в гриву и сумел удержаться. Уже не помню, как я её остановил. Снимать в тот день больше не смогли: у меня всё лицо было в кровавых царапинах и синяках.
Ирина Колпакова, severstolici.ru