Колин Фаррелл: «Ради Бертона любой прыгнет через горящий обруч»

0

В ремейке легендарного «Дамбо» он играет артиста цирка Холта Фэрриэра. Фаррелл рассказал, каково ему работалось в звездной компании, о своем первом опыте съемок с Тимом Бертоном, использовании спецэффектов и многом другом.

– Какой была ваша реакция, когда вам сказали, что Тим Бертон будет снимать игровой фильм о «Дамбо»?
– Честно? Я подумал: «Боже, как мне попасть туда?» Искренне. Потому что я уже очень долго был поклонником работ Тима. По-моему, первое, что я увидел, был «Эдвард руки-ножницы» и, наверное, это один из моих любимых фильмов всех времен. Так что да, черт возьми, идея поучаствовать в чем-то столь же прекрасном, фантастическом и почти потустороннем под непосредственным руководством Тима была моей своего рода мечтой. В течение многих лет среди сценариев, которые я читал, мне попадались вещи, содержащие элемент сверхъестественного, фантастики или сказки.

Проекты, которые так и не были воплощены, например, был один совершенно чудесный в духе «Красавицы и чудовища»; короче, я всегда искал что-то подобное. В общем, когда я узнал о предстоящем фильме, я искренне подумал: «Боже, да это же концерт мечты, пир духа». Все это еще до того, как я увидел сценарий. Ну а потом я его прочел, и он оказался прекрасен. Тим действительно хорош в соблюдении баланса между данью уважения к оригинальной истории и привнесением в нее чего-то нового, своего, используя летающего слона как аллегорический символ, дабы натолкнуть зрителя на мысли о вечных проблемах, но и не переборщить.

– Вы были удивлены, когда получили сценарий, а он оказался не таким уж фантастическим, как вы ожидали?
– Я бы сказал, что фильм с летающим слоном не может быть не фантастическим. Когда я говорю «фантастика» — это не обязательно что-то сверхъестественное. Это может быть и цирк, то есть, мир мечты и магии, кочевой образ жизни волшебного передвижного спектакля. Я вообще не почувствовал, что ожидаемый мной элемент волшебства как-то уменьшился. Я прихожу на работу каждый день, вижу все происходящее там действо и постоянно по-хорошему изумлен, правда. За двадцать лет в профессии это было одно из самых величайших удовольствий от ежедневного наблюдения за красотой мастерства.

Иногда, когда снимаешься, скажем, в драматическом фильме, где действие разворачивается в реальном мире с очень реальными проблемами, которые встречаются в жизни любого из нас — болезнь, потеря, любовь, страх — это настоящая серьезная работа. А потом вдруг участвуешь в потрясающей чудесной истории, где абсолютно все тебя просто завораживает, потому как на каждом шагу видишь плоды воображения крайне талантливых и изобретательных людей, воплощенные в реальности. Вот что это такое. Это поразительно — быть рядом с подобным и ощущать, скажем, постоянное присутствие фантазии Тима Бертона.

– Расскажите немного об использовании компьютерной графики. Понятно, что это обусловлено самой историей, но все же.
– Честно говоря, это была вынужденная мера. У них просто было недостаточно времени, чтобы заполучить настоящего летающего слона, они не сумели найти ни одного из них, блин, поэтому пришлось воспользоваться старой доброй технологией «ты смотришь на летящий теннисный мяч на зеленом фоне». Это оправдано. Но на съемках «Дамбо» декораторы проделали огромную работу и создали грандиозную обстановку для актеров. Вроде это и сцена, но там есть даже небо, с рассветом и закатом, а по небу летят птицы. Так что почувствовать себя в реальном мире было совсем несложно. Меня не просили представлять себе слишком много вещей, которых там не было, кроме, конечно, летающего толстокожего.

– Чем работа с Тимом Бертоном отличалась от ваших ожиданий?
– Откровенно говоря, я ничего не ожидал. Звучит, может, и фальшиво, но я правда стараюсь этого не делать. Были времена, когда я что-то предвкушал, как и что будет выглядеть, а мои чаяния не оправдывались. Со временем я понял, что ожидания — это не союзник. Надежда — твой союзник. С Тимом просто замечательно работать, потому что он очень добрый и понимающий, и погружен в создание фильма буквально всем туловищем. Наблюдать, как он двигается по площадке, как он увлечен и насколько безумной иногда может быть его энергия — это особая радость. Его безумие прекрасно, а еще он потрясающе добр со всеми. Любой из команды ради него прыгнул бы через горящий обруч, это я вам точно говорю. Люди могут обвинять других, что те делают что-то только ради денег, когда масштаб их проектов становится действительно большим, но про Тима я точно могу сказать, что он не возьмется за работу, если не будет чувствовать страсть. Какие бы суммы ему не сулили, он не станет что-то снимать, если не будет уверен, что его труд вызовет эмоциональный отклик у аудитории. Так что мне очень кайфово даже просто находиться рядом с ним.

Для многих невероятных режиссеров, с которыми я работал, их профессия — нечто среднее между страстью и разрушением. Я видел у некоторых этот уровень напряжения, который реально их уничтожает, и, глядя на них, невозможно понять, спят ли они вообще во время работы. Такие парни могут быть изможденными и несчастными на съемках, а ты даже не понимаешь, в чем дело. Но Тим другой. Он настолько близок со всей командой, абсолютно не изолирован от нас. Любой из команды может запросто сказать ему все, что думает, и он прислушается.

– У вас были какие-то особенные тренировки в процессе подготовки к съемкам?
– Очень мало. Годами я скакал на лошади для многих фильмов, и, хотя виртуозным ковбоем я не являюсь, с этим у меня все в порядке. Мой герой выступал на манеже вместе с женой, потом ушел воевать примерно на пять лет, а когда вернулся, жена уже умерла, а двое их детей были воспитаны цирком. Таким образом, мой герой оказывается неважно подготовленным к роли родителя и плохо справляется с изменениями, происходящими в цирке и индустрии в целом.

– Люди называют фильм ремейком, но, по сути, это совершенно новая история.
– Конечно. Ребята проделали огромную работу, и получилось действительно отдельное произведение. Разумеется, Тим принимал активное участие и в адаптации сценария. Осталась лишь центральная часть от оригинального фильма — летающий слон, история веры в себя и поиска чего-то, что позволяет нам становиться нашей улучшенной версией. И независимо от того, что говорят окружающие, иногда не нужно бояться стать изгоем. Порой именно это делает нас особенными.

Винни Манкузо, Collider
Перевод Lostfilm.info

Поделиться.

Ответить

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.