Родиона Матвеевича Стрешнева — дальнего родственника царицы Евдокии Стрешневой, супруги первого русского царя Михаила Феодоровича, — можно назвать политическим долгожителем: он бессменно прослужил четырём русским царям – от Михаила Феодоровича до Петра Великого. А в 1664 году Родион Стрешнев купил село Покровское. После чего на 250 лет живописный уголок стал родовой усадьбой Стрешневых.
Первым пробовал царские кушанья
Службу при дворе юный Родион Стрешнев начал стольником. Это были приближённые к царю люди, пользовавшиеся большим доверием. Они принимали блюда у слуг, которым нельзя было входить в комнаты царя. Стольник первым пробовал кушанье перед тем, как к трапезе приступит царь. А на царских приёмах стольники участвовали в церемонии почестей для гостей.
Если царь хотел показать своё расположение иностранному послу, он угощал его хлебом, солью из своей солонки и жарким — обычно куском жареного лебедя — со своего, отдельно накрытого стола. Относил угощение стольник. «Подошедши к послу, служитель громко объявлял ему, что великий государь жалует его, посылает хлеба со своего стола», — писал в XIX веке историк Василий Ключевский. Выслушивать длинный титул царя всем присутствующим нужно было стоя. Затем удостоенный чести посол отвешивал три поклона, и все садились. Такие подношения делались и другим членам делегаций. И каждый раз все гости, прерывая трапезу, вставали со своих мест. «К концу обеда церемония вставаний и поклонов доводила непривычного иностранца до утомления», — отмечал историк.
Под стрелами татар
Были в жизни Родиона Стрешнева и опасные приключения. В 1636 году он по поручению царя поехал провожать голштинское посольство, направлявшееся на корабле в Персию (ныне Иран). «Великий князь нарядил к нам пристава, по имени Родиона Матвеевича, который должен был сопровождать нас до Астрахани», — писал в своих записках Адам Олеарий, секретарь голштинского посольства, знавший русский язык и отличавшийся редкой любознательностью.
Примечательно, что иностранец, дважды по несколько месяцев живший на Руси, был уже привычен к неожиданностям местной жизни. Так, Олеарий буднично перечислял в записках, как дёшевы и вкусны молодые куры в одном из городов, нежна и сладка свежевыловленная рыба, и также спокойно описал, как их чуть не убили средь бела дня. Когда судно проплывало под Муромом, на правом берегу Оки, где лежали земли татар, показалось несколько человек. «Вскоре они исчезли в кустарнике и открыли по нам огонь, так что одна пуля перелетела через наше судно», — записал Олеарий. Стрешнев и русские гребцы предупредили послов, что татары могут напасть на них ночью. Поэтому с наступлением темноты корабль встал на якорь у острова, выставив многочисленную вооружённую охрану.
Царский порученец по трудным делам
Приобретя усадьбу Покровское, Родион Стрешнев почти ничего в ней не стал менять и перестраивать. Он и появлялся там нечасто: слишком был занят на царской службе.
Так, именно его в 1660-х годах Алексей Михайлович отправлял с разными поручениями к опальному патриарху Никону: то в Новый Иерусалим, то к месту ссылки – в Ферапонтов монастырь. Одновременно Стрешнев поддерживал мирные отношения с противником церковной реформы протопопом Аввакумом.
Сдержанный и дальновидный, Стрешнев умел ладить с самыми разными людьми. Его современник, поляк Павел Потоцкий, писал: «Родион Матвеевич Стрешнев… часто бывает употребляем государем, который его считает не подлежащим человеческим страстям, или выше оных, к исследованию трудных и запутанных дел и к сбору податей».
Но бывали моменты, когда и невозмутимый Стрешнев становился самым обычным человеком, упрямым и раздражённым. Так, однажды Алексею Михайловичу, страдавшему полнотой, сделали кровопускание. Почувствовав облегчение, государь предложил приближённым боярам сделать ту же процедуру. Никто не посмел отказаться, кроме Стрешнева, сославшегося на свою старость. «Царь вспылил и прибил старика, приговаривая: «Твоя кровь дороже, что ли, моей? Или ты считаешь себя лучше всех?» — писал Ключевский. Правда, в скором времени царь, по своему обыкновению, не знал, какими подарками задобрить Стрешнева, чтобы тот не сердился и забыл обиду.
Татьяна Щербакова, «СЗ»