Жан Жорес: первая жертва Первой мировой

0

Со дня рождения знаменитого политика и оратора исполняется 160 лет

31 июля 1914 года от выстрела погиб решительный противник втягивания Франции в мировую войну и, возможно, самый блистательный деятель французского социализма Жан Жорес.

Победа на выборах
Буквально на другой день войска Германии безо всякого объявления войны вторглись в Люксембург, а 3 августа Берлин официально объявил войну Франции. «Так было ему суждено, — напишет через пять лет в своем очерке о Жоресе Анатоль Франс, — и его душа, прекрасная, как мир, угасла в тот день, когда мир был нарушен».
Жорес родился 3 сентября 1859 года в семье средних буржуа, не без достатка, но и не слишком зажиточных. Среди его родни выделялись два двоюродных брата отца Жюля Жореса, ставших адмиралами — Шарль и Бенжамен, который, будучи депутатом парламента, примыкал к группе левого центра, а в 1888 году занял пост морского министра Третьей республики. По окончании «Эколь Нормаль» (Высшего педагогического учебного заведения) по курсу греческой литературы и философии Жорес недолго преподавал в женском лицее, а затем читал лекции в Тулузском университете, совмещая преподавание с подготовкой диссертации на степень кандидата философии.
На выборах в парламент 26-летний Жорес по списку от республиканских кандидатов победил консервативный блок в департаменте Тарн. Первоначально он занял место на скамьях умеренно левых, отличаясь последовательно гуманистическими принципами. Лишь в 1893 году депутат Жорес решился связать себя с социалистическим движением. Сделав свой выбор, он остался верен ему до конца.
А повлияло на его решение важное событие. В 1892 году Францию потрясла забастовка шахтеров в Кармо. В тот год горняки впервые в истории избрали мэром города своего товарища рабочего, социалиста и профсоюзного лидера Жан-Батиста Кальвиньяка. Это, разумеется, не понравилось хозяевам шахт и их представителям в политическом истеблишменте страны. Они обвинили Кальвиньяка в пренебрежении своими обязанностями – он не мог постоянно присутствовать в мэрии, так как вынужден был зарабатывать себе на хлеб насущный в шахте – и добились его отставки. Горняки объявили стачку, защищая своего избранника. Власти послали войска… Жорес, в то время писавший аналитическую колонку в газете Depeche, встал на защиту бастующих. С его точки зрения, действия правительства и капиталистов подрывали самую суть республиканского строя – гражданские права человека. В итоге хозяева были вынуждены уступить. Кальвиньяк получил бессрочный оплачиваемый отпуск на время исполнения обязанностей мэра. Справедливость восторжествовала. А Жорес вышел из этой политической схватки борцом против социальной несправедливости. И как независимый социалист был уже в 1893 году снова избран в парламент – от тех же шахтеров Кармо – и с небольшими перерывами остался депутатом до самой своей смерти…
В последние годы XIX века Франция следила за громким судебным процессом по делу Альфреда Дрейфуса. Это был офицер генерального штаба Франции, которого обвинили в шпионаже в пользу Германской империи. Его поддержали многие публичные деятели и писатели: Золя, Клемансо и Жан Жорес. Но не все единомышленники Жореса поддерживали его точку зрения в деле Дрейфуса, среди левых начался раскол, часть ушла за Жоресом, другая часть поддержала Геда. А сам Дрейфус все обвинения в шпионаже отрицал, многие засомневались в предъявленных уликах, кассационный суд изменил тюремный срок с пожизненного до 10 лет, а спустя 7 лет суд и вовсе оправдал Дрейфуса, его восстановили на службе и повысили в звании.
Жорес проиграл очередные выборы в 1898 году. Он занялся журналистикой и в 1904 году создал легендарную газету «Юманите» («L’Humanite» – «Человечество»).После убийства кафе, как третий выстрел, пронзил женский крик: «Они убили Жореса!» Жак Брель споёт в 1977 году о поколении «дедов»: «За что они убили Жореса?» С сайта sensusnovus.ru

«Миллионы будут противостоять друг другу»
В это время во всей Европе стали популярными милитаристские настроения. В конце XIX века на континенте появилась молодая Германская империя, объединенная вокруг Пруссии. Случилось это после войны против Франции, в которой последняя проиграла. На родине у Жореса царили реваншистские настроения. Многие жители страны хотели вернуть провинции, потерянные после войны с Пруссией. Это были Эльзас и Лотарингия – важные промышленные районы, населенные как французами, так и немцами.
Кроме того, правительство в Париже уже на протяжении многих лет вело активную колониальную политику. В основном она распространялась на Африку. Этот материк стал пирогом, который делили между собой мощные европейские державы: Франция, Великобритания, Германия. Тогда же стали складываться военные союзы, которые должны были сыграть важную роль в приближающейся мировой войне. У этой политики было множество противников, в том числе и Жан Жорес. В 1911 году он принял участие в специальном международном конгрессе, который проходил в Базеле и был организован для того, чтобы выработать решения для прекращения наращивания военной истерии в Европе.
«Прошли времена, когда из-за войны лишь вытаптывали посевы на поле битвы, когда война носила внешние черты грозной красоты, рыцарства и благородства. Теперь все от мала до велика почувствуют её. Миллионы будут противостоять друг другу на фронте. Они обрушат друг на друга невиданную мощь огня и железа. Представьте поля Шампани, где всё выжжено, сама земля изуродована, где страшный фейерверк взрывов ослепляет и оглушает солдат, где звон металла, грохот, пламя, дым, где стоны раненых и последние слова умирающих сливаются в картине ада! Потери достигнут миллионов. Современная промышленность станет орудием войны и будет работать только на разрушение. А расстройство экономики, голод, эпидемии… Европу поразит такое страшное бедствие, что повергнутые в горе и ужас народы увидят, как на них надвигается видение апокалипсиса! Вот что такое будущая война!» — говорил он своему другу.
Всё понимая, Жорес делает предотвращение войны своей целью. Он разрабатывает законопроект о военной реформе: предполагается расширение контроля общества над армией и передача под суд правительства, если оно попытается вступить в войну в обход процедур международного арбитража. Он доказывает в парламенте, на митингах, в прессе, что война выгодна только крайне узкой группе лиц, а народу не принесёт ничего, кроме бедствий. Его слушают немногие, но Жорес упорен и убедителен.
Кроме того, он резко критиковал правительства Клемансо (1906—1909) и Бриана (1909—1911) за политику подавления рабочего движения. Идеалом Жореса была республика организованного и суверенного труда. Считал необходимым национализацию крупных предприятий и кооперирование мелких собственников. Всеобщую стачку воспринимал как средство давления на правительство для проведения реформ.
Весной 1914 года Жорес возглавил фракцию социалистов, которая пошла на выборы в парламент. Это объединение достигло большого успеха, получив 102 кресла. Оказавшись в парламенте, левые тут же заблокировали предоставление властям крупного займа, необходимого для увеличения военных расходов. Пацифистов обвиняют в шпионаже в пользу потенциального противника. «Каждый знает, что г-н Жорес — это Германия», — писала газета Action Francaise. «Первое, что мы сделаем, как только объявят войну, — расстреляем Жореса», — говорил поэт и драматург Шарль Пеги, который погибнет на фронте через полгода после начала войны. «Жорес — похабная девка на содержании у немцев» — автор этой фразы Шарль Моррас в 1952 году умрёт в тюрьме, куда попадёт за сотрудничество с гитлеровцами.
«Не пройдёт и шести месяцев, как начнётся война. Я получаю столько писем с угрозами, что не удивился бы, если бы оказался её первой жертвой. Я прощаю того, кто меня убьёт. Я мечтаю только о том, чтобы мне не пришлось слишком мучиться», — пишет сам Жорес.

Выстрелы в кафе
Его убийца Рауль Виллен стремился к большим идеалам, но понимал их в меру своих способностей. Его бабушка соединяла сумасшествие с религией, не выходила из дома и бредила своей «божественной миссией». Мать выкинула его, двухлетнего, из окна и остаток жизни провела в дурдоме. Два этих факта, безусловно, сказались на мировосприятии Виллена.
Школу он окончил с трудом, школу Лувра по специальности «археология» — тоже. В армии смеялись над плакатным патриотизмом, истовой религиозностью и стеснительностью Виллена. В профессии себя найти не смог. Создать семью даже не пытался: к женщинам испытывал отторжение и остался девственником на всю жизнь. Вместо собственно жизни он нашёл для неё смысл: «Меня интересовали лишь величие Родины и две утраченные провинции».
Рауль мечтал убить немецкого императора Вильгельма, но отказался от этой затеи, посчитав неправильным убийство известного знатока искусств. Когда у него появились приятели с теми же мыслями о величии Родины и духовности, а один — даже с револьвером, Рауль скорректировал цель.
Но как говорили друзья Жореса, его убил не просто Виллен, его убила атмосфера безумия Франции. Его убила постоянно нагнетаемая истерика клерикалов и буржуа, приговоривших Жореса к смерти и прямо угрожавших ему и его товарищам. В последние мирные месяцы он последовательно отвергал предложения властей войти в правительство перед лицом общей угрозы и как лидер крупной фракции, имевшей успех на выборах 1914 года, грозил всеобщей стачкой в случае начала боевых действий.
Ещё не вылились в мировую войну начавшиеся 28 июля военные действия между Австро-Венгрией и Сербией. А Жорес уже добился невозможного: немецкие и французские социалисты договорились о всеобщей забастовке в случае мобилизации: «Лучше восстание, чем война». Но стачка могла состояться лишь при живом Жоресе. 29 июля он уехал в Бельгию на экстренное заседание бюро Интернационала: в королевском цирке в Брюсселе Жорес и Роза Люксембург воспламенят десять тысяч слушателей: «Аттила на краю бездны, но его конь ещё спотыкается и колеблется! Кто же остановит этого коня?» В Париже железнодорожники оглашали вокзал «Интернационалом» и криками: «Да здравствует мир!» 30 июля Жорес вернулся в Париж и добивался аудиенций в правительстве, заклинал депутатов, уговаривал, грозил. 31 июля замминистра иностранных дел Абель Ферри, расставаясь с Жоресом, предупредил: «Вы рискуете, может случиться самое худшее». – «Хуже войны ничего не будет!» — парировал тот.
Считается, что Виллен бродил по парижским закоулкам, не имея особого плана. Где находится Жорес, как он выглядит и чем занят, Виллен не знал. Однако, вакханалия, разразившаяся в прессе, призывавшие к расправе над социалистом заголовки газет убедили его в правильности выбора. Уверенность в Виллена вселял и оправдательный вердикт в отношении Генриетты Кайо, жены министра финансов Жозефа Кайо, которая 16 марта 1914 года застрелила главного редактора газеты «Фигаро» Гастона Кальметта.
Убийство Жореса произошло прямо во время ужина в пятницу 31 июля, в 21.40, в существующем поныне кафе «Круассан» (улица Монмартр, 146) поблизости с редакцией «Юманите». Двадцатидевятилетний Виллен стрелял с улицы, приподняв занавеску на открытом из-за жары окне. Пятидесятичетырёхлетний Жорес не рухнул, а тихо опустил голову на столик. Первая пуля пробила затылок, когда, отодвинув срочные депеши и недоеденную тарталетку с клубникой, Жорес склонился над цветной фотографией дочери друга-журналиста Рене Долье, которую тот с гордостью показывал ему. Вторая пуля ушла в зеркало.
Убив, Виллен бежал, но метранпаж Юма Тисье догнал его и оглушил ударом трости по голове, а толпа едва не линчевала. Схваченный убийца всю войну провел в заключении.

Вердикт
Похороны Жореса 4 августа правительство превратило в марш «священного единения» всех партий. (Эту хронику по сей день крутят в Пантеоне, куда в 1924 году был перенесен прах Жореса.) И, если прежде противники Жореса намекали на «немецкие деньги», то теперь главный идеологический противник — газета Temps («Время») была вынуждена признать его «абсолютную честность» и то, что он умер бедным человеком. Однако в тот же день немецкие социал-демократы проголосовали в рейхстаге за военные кредиты. После того как все французские социалисты поступили точно так же в Палате депутатов, стало окончательно ясно, что вместе с гибелью Жореса был похоронен и II Интернационал.
Что касается Виллена, то процесс над ним начался только в марте 1919 года, и неожиданно для многих суд оправдал его. Узнав об этом, руководство Социалистической партии Франции призвало трудящихся Парижа к демонстрации протеста, которая состоялась в воскресенье 6 апреля 1919 года. В воскресном номере «Юманите» вместо передовицы было напечатано воззвание Анатоля Франса «Убийца Жореса»: «Трудящиеся! Убийца Жореса объявлен невиновным. Трудящиеся, Жорес жил для вас; он умер за вас! Этот чудовищный вердикт возвещает всем, что убийство Жореса не было преступлением. Этот вердикт ставит вне закона вас и всех тех, кто защищает ваше дело. Трудящиеся, будьте бдительны! Анатоль Франс».
Опасаясь мести, Рауль Виллен в 1920 году бежал из Франции в Мексику, а оттуда, заметая следы, перебрался на Ивису (Ибицу). Он поселился в тихой заводи в заливе Кала-Сан-Висенте и, получив финансовую поддержку от внука Поля Гогена, построил причудливый дом, который сохранился до сих пор, – комнаты без окон, лестница в никуда, башенки, люки, во дворе — исполинский крест. А во время испанской Гражданской войны был расстрелян анархистами в 1936 году по обвинению в шпионаже.
Имя Жореса стало лозунгом пацифизма и неприятия бойни; многие улицы разных городов Франции переименованы в его честь.

По материалам http://Rusplt.ru, http://FB.ru, http://sensusnovus.ruhttp://kastopravda.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты