Необъяснимые и мистические истории, рассказанные очевидцами
Призрак наяву
Мне часто снятся удивительные, яркие сны, которые я очень хорошо запоминаю. Недавно приснился сон не просто удивительный, а пугающий. Я прилег днем отдохнуть и заснул. В это время жена сидела за столом, рядом с диваном, и просматривала электронную почту. В кресле спал наш кот.
Снится мне, будто сижу я на экзамене в институте. Готовлюсь отвечать. Ко мне подходит преподаватель и спрашивает, готов ли я к ответу? Я говорю, что у меня сильно болит голова, и прошу дать мне еще немного времени. Преподаватель отходит от моей парты. Я думаю, надо же таблетку от головы выпить. И вдруг на миг становится темно.
Когда картинка снова появляется, я понимаю, что нахожусь у себя дома. Обстановка привычная: жена за ноутбуком, кот спит в кресле. Подхожу к полке, где стоит коробка-аптечка. Беру ее, она падает на пол. Среди рассыпанных лекарств нахожу обезболивающие таблетки, одну забрасываю в рот. И снова на миг свет гаснет. В следующую секунду я снова на экзамене. Голова уже не болит, и я готов идти отвечать. После этого я проснулся.
Вот такой сон. Вроде ничего впечатляющего, но то, что рассказала мне жена, поразило: «Сижу, проверяю почту, ты спишь. Кот тоже мирно дремлет в кресле. Слышу резкий звук. Оборачиваюсь и вижу: с полки упала аптечка, и лекарства рассыпались по полу». Я был шокирован рассказом жены. Порылся в аптечке, нашел таблетки, которые я пил во сне, и обомлел. Я покупал это лекарство совсем недавно и помню, что блистер был целым. А сейчас не хватает одной таблетки. Жена не пила точно, я тоже, никто другой тем более. Вот такой сон, словно попутешествовал из сновидения в реальность и обратно.
Проклятая купюра
Еще мой покойный дед говорил, что чужие деньги никогда и никому не приносили счастья. Особенно это касается монеток. Но в тот раз я не смогла пройти мимо и подобрала лежащие на дороге купюру, довольно-таки большие деньги – 100 долларов. Думала, что все равно, если не я, так кто-то их заберет себе. А у меня тогда было тяжелое материальное положение. Вот я и соблазнилась.
Весь вечер я чувствовала себя плохо. На следующий день тоже знобило, болела голова. Решила, что простудилась. После работы зашла в обменный пункт, потом в магазин и потратила почти всю найденную сумму, закупив основные продукты на две недели.
А спустя месяц умерла моя любимая собака. Затем я попала в инфекционную больницу с сильнейшим отравлением. Еле выжила. Пока находилась на больничной койке, мою квартиру обокрали. Живу я одна, поэтому за квартирой присмотреть некому. Хотя денег у меня дома не было, воры взяли золотые серьги и кольцо – наследство бабушки и память о ней.
После таких передряг меня потянуло в церковь. Ходила каждое утро в храм, молилась. В одно из таких посещений ко мне подошла незнакомая старушка, тихо сказала всего одну фразу: «Верни чужое в троекратном размере», — и ушла. Я даже не сразу поняла, что она обратилась ко мне. Но рядом никого не было. Долго я думала, что старушка имела в виду. Потом осенило: я же подобрала чужие деньги!
Как бы тяжело ни было, я влезла в долги, собрала 300 долларов и потратила их на одежду и игрушки, которые отнесла в детский приют. С тех пор минуло 6 лет. Жизнь моя после первого посещения приюта быстро наладилась. Каждый год в тот день, когда подобрала деньги, я покупаю гостинцы детям из приюта.
Почему нельзя открывать гроб
Меня впечатлило одно страшное событие. До сих пор, когда вспоминаю о нем, становится жутко. Два года назад мне довелось побывать на похоронах маминой подруги. Её звали Тамарой. Она переехала в наш город 10 лет назад, выйдя замуж. Муж умер, и она осталась одна. Ее сын, рожденный в первом браке, и старенькая мать жили в родном оставленном городе. После того, как супруг умер, Тамара не пожелала возвращаться…
На похоронах маминой подруги людей было немного. Когда покойница была уже отпета батюшкой, а гроб забит гвоздями, все присутствующие услышали дикие крики. Обернулись. К могиле бежали мать и сын Тамары. Они долго добирались и по каким-то причинам опоздали на похороны. Старушка-мать, подбежав к гробу дочери, крикнула: «Не дам закопать, пока не попрощаюсь! Откройте крышку!»
Батюшка сказал, что так не положено, что это большой грех, что могут быть нехорошие последствия. Я когда-то тоже слышала, что забитую гвоздями крышку гроба уже открывать нельзя, тем более, если покойника уже отпели. Но мать и сын усопшей настояли на своем. Священник ушел. Нанятые кладбищенские работники вскрыли гроб. Мать и сын долго прощались с покойницей.
Многие стали расходиться, направляясь к месту поминок. Но до кафе, где были организованы поминки, старушка и внук не доехали. Таксист, который их вез, оказался выпившим, авто попало в ДТП. Водитель выжил, а двое пассажиров погибли мгновенно.
После этого я часто задумываюсь о том, что не зря существуют древние поверья и разные правила, касающиеся похорон. Может, конечно, то, что произошло, является совпадением. А может, и нет.
Заговоренные доспехи
Несколько лет назад довелось гостить у дальних родственников на Волге. Раньше никогда в той деревне не бывал. Общались очень редко. По старинке — письмами. А тут решил навестить волжскую и чувашскую родню. Ну и в это дальнее село заодно заехал.
Народ деревенский, простой, бесхитростный. С такими людьми быстро входишь в задушевный контакт, особенно под пивко да самогоночку. На вечернем застолье всплыла в разговоре военная тема, и неудивительно, ведь в семье, где я гостил, жили три фронтовика – три родных брата. Да, жили, теперь уже все покойнички. Хотя, может быть, не все. Но обо всём по порядку…
В самый разгар беседы хозяйка дома отворила крышку кованого сундука в углу комнаты и достала на свет божий… кольчугу! Настоящую, старинную – музейный экспонат! Не какой-нибудь дешёвый новодел — видно сразу. Несмотря на солидный возраст, богатырский доспех хорошо сохранился, благодаря бережному хранению. «Вот это, можно сказать, наша родовая реликвия, — объяснила женщина, осторожно расправляя железные складки, — память о ратных подвигах наших кровных предков. С самых незапамятных времён передавалась из поколения в поколение. Конечно, последние два века кольчугу не использовали по прямому назначению. Но для некоторых других целей доставали. И не раз такое бывало…» После этих слов хозяйка присела на своё место за стол и на пару с мужем поведала родовое предание. Насколько история правдива, судите сами…
Перед самой войной на окраине города, в деревянном бараке, проживала семья: бабушка, мать и трое сыновей, Никодим, Никифор и Никита. У старшего – Никодима — уже была жена и дочка малая. Средний – Никифор, оканчивал ремесленное училище. Самый младший из братьев, Никита, только что перешёл в 10 класс.
Когда в июне 1941 года грянула война с немцами, первым на фронт призвали среднего брата. Младший был ещё школьник, а у старшего – бронь на военном заводе. Едва пришла повестка Никифору, бабушка молча достала из своего сундука тяжёлый свёрток, развернула его, выложила пред домочадцами старинную кольчугу, да и говорит: «Внучки! Кольчуга эта непростая. Заговорённая. В ней бились с ворогом ваши пра-пра-прадеды и все живыми домой воротились. Последний раз её ваш дед в Первую мировую перед самым уходом на фронт надевал. И хоть раненый, но тоже живым вернулся».
После бабушка наказала новобранцу Никифору три ночи спать, не снимая с себя кольчуги. Сама же эти три ночи не сомкнула глаз и всё бормотала что-то под нос, стоя в углу с иконами. Но спать в железных доспехах было очень неудобно. Никифор еле-еле выдержал две ночи. На третью же решил схитрить и, улегшись в кровать, незаметно для бабки снял кольчугу под одеялом. Утром так же незаметно надел снова, пока бабушка стояла к нему спиной и шептала под иконами. Уже прощаясь на вокзале и крестя внука на дорогу, бабка вдруг охнула и, почернев лицом, проговорила: «Зачем ты, Никишка, кольчугу-то снимал… Я же тебе строго-настрого наказывала…» Никифор только отмахнулся: «Бабуль, всё будет хорошо! Вернусь живой и здоровый, сразу, как немцу хребет переломим!» Минул год войны. От Никифора регулярно до родного дома доходили письма-весточки, хоть и нечасто. Смерть и серьёзные ранения обходили солдата стороной.
А летом 1942 года, едва закончились школьные экзамены, почти всем парням, бывшим ученикам выпускных классов, пришли повестки из военкомата. В том числе и младшему из братьев, Никите. За трое суток до отправки на фронт бабка провела такой же обряд с кольчугой. Только теперь глаз не спускала с внука, чтобы не снимал железный оберег. Провожая Никиту, бабушка с улыбкой напутствовала: «Не бойся, внучок, на войне ни пули, ни штыка вражеского. Бей фрицев изо всех сил, не жалея. Всегда помни, что дома ждут тебя родные с победой. Ничего плохого с тобой не случится, вернёшься живой и невредимый. Я точно знаю!» С тем и отбыл парень.
А ещё через год забрали старшего, Никодима. Как потом оказалось, он сам написал заявление, стал добровольцем. Правда, сначала никому не сказал о своем решении, знал, что бабы в три голоса станут отговаривать. Но не мог молодой здоровый мужик отсиживаться в тылу, пусть и на военном заводе, когда оба младших брата с оружием в руках бились с фашистской нечистью. О том, что призвался, рассказал Никодим жене, матери и бабушке только в день отправки на фронт. Наскоро собравшись и обняв по очереди рыдающих женщин, запрыгнул в уже бибикающий заводской грузовик, где его дожидались работяги-коллеги из цеха. Больше родные его не увидели. Погиб Никодим в одном из боёв через два месяца после призыва. Успел написать домой только пару писем.
Спустя год без вести пропал и средний брат. Мать сходила с ума от горя. Бабушка её успокаивала и говорила, что Никифор жив. Но потом, мрачнея, замолкала.
Слава богу, младший из сыновей, Никита, часто присылал короткие письма с фронта. По скупым строчкам женщины догадывались, что парень служит в военной разведке, часто попадает в штурмовые группы и находится в самой гуще боевых действий. Мать очень переживала за оставшегося единственного сына, но бабушка оставалась на удивление спокойной. Не уставала непрестанно убеждать плачущую сноху: «Не реви, голуба, добрая защита у нашего Никитки. Всё с ним будет хорошо, помни слова мои!» И точно, всё сбылось, как предсказывала бабка. Никита демобилизовался осенью 1945 года. Вернулся к родному порогу живёхонек. Хотя и пуля вражеская его настигала, и кинжалы немецкие пронзали, и осколки снарядные секли. Правда, об этом не он, а боевой товарищ его, с которым служили вместе, рассказывал.
Заканчивая повествование, мои родственники добавили: «Из трёх братьев с войны вернулся только один Никита. Который прошёл обряд с кольчугой точно так, как наказывала бабушка. Старшего брата, ни разу не надевшего железную броню, убило почти сразу. Средний брат, Никифор, пропал без вести через полтора года после призыва. Но бабушка до самого своего последнего часа твердила, что он живой, но не может возвратиться, только умалчивала, по какой причине. А может, и сама не знала… После войны уже несколько десятилетий лежит наша родовая реликвия – кольчуга боевая, не надёванная никем. Дай бог, чтоб ни у нас, ни у наших сыновей, внуков и правнуков не случилось повода её примерить».