А вы знаете, кто автор выражения «башня из слоновой кости»?
Красивая метафора, которая – часто иронично – означает «мир высоких чувств и творческих устремлений, далёких от приземлённого, суетного мира», стала далёкой и от первоначального смысла.
Впервые нечто похожее прозвучало в Песне песней Соломона, входящей в еврейский Танах и Ветхий Завет: «Шея твоя – как столп из слоновой кости» (Песн. 7:5). Хотя есть переводы, где шея Суламиты (Суламифь) – а именно о ней шла речь в Песне песней – сравнивается с башней Давида («как Давидова башня твоя шея, вознесённая ввысь»). Потом, в Средние века, это выражение – на латыни turris eburnea – использовали как метафору красоты, непорочности и неприступности для любого соблазна в католическом богослужении в отношении девы Марии. Кроме того, башни в живописи католиков олицетворяли силу и нерушимость христианского учения.
Но в эпоху романтизма смысл метафоры кардинально изменился: она стала обозначать уход в духовные искания, самоизоляцию от прозы жизни. Внедрил это значение французский критик и поэт Шарль Огюстен Сент-Бёв (1804-1869). В одном из стихотворений сборника «Августовские мысли» 1837 года он сравнивал писателей – Ламартина, Гюго и де Виньи. И о творчестве последнего писал: «А самый таинственный, Виньи, ещё до полудня словно возвращался в башню из слоновой кости» (фр. la tour d’ivoire). Связано это было с тем, что де Виньи вёл уединённую жизнь и ратовал за полную независимость творческой личности от внешних факторов и политических проблем.
Сегодня выражение применяется в основном к людям творческих профессий («удалиться в башню из слоновой кости», «запереться в башне из слоновой кости» и т. п.). Хотя в США о «башне» говорят, критикуя университеты и академическую элиту (особенно из «Лиги плюща») за снобизм и замкнутость.
Маргарита Дорштейн, rg-rb.de