Одна из многих показательных историй, как европейские колонизаторы присваивали чужие богатства.
В 1840 г. французский ученый Александр Коше открыл замечательное свойство нитрата натрия, который можно было извлекать из гуано (свежего птичьего помета) и селитряных месторождений (окаменевшего за сотни тысяч лет птичьего помета) и использовать в качестве минерального удобрения для многократного повышения урожайности сельского хозяйства. Гуано и селитра имелись в изобилии в пустынях Перу, Боливии и Чили. Во всей Европе началась гуановая лихорадка.
Добыча гуано состояла в раскапывании и транспортировки гор птичьего помета, которые покрывали скалистые острова. Рабочие трудились в чудовищных условиях. Дикая жара, едкие испарения и пыль забивали рот, нос и глаза. Вонь стояла ужасающая. Копатели гуано гибли массово, редко доживая до 30 лет. На работу набирали дешевую рабочую силу из Китая. Десятки тысяч китайских кули по грошовым трудовым контрактам были завезены из Макао и Гонконга и трудились в пустынях и на островах в условиях фактического рабства.
К середине 1870-х правящие элиты Перу и Боливии сказочно обогатились на торговле гуано. Однако никто не вкладывал в благосостояние этих латиноамериканских государств. Деньги переводились в европейские банки, новоявленные олигархи строили роскошные дворцы в Европе. Жажда владения этим пахучим богатством привела ко Второй тихоокеанской войне между Чили, Боливией и Перу, когда погибли десятки тысяч человек, Перу потеряла залежи птичьего помета, а Боливия вовсе лишилась выхода к Тихому океану. Архитекторами этой политики были англичане: к 1890 они владели 70% гуановой индустрии в регионе.
Это стало своего рода «голландской болезнью», только вместо нефти был птичий помет. Чилийцы и приезжие еще долго трудились в невыносимых условиях, пока истинные хозяева богатств наслаждались роскошной жизнью. Очень характерный для латиноамериканского региона сюжет.
Источник: t.me/peruanov