21 января 1921 года, в сердце заснеженной Праги, происходило событие, о котором тогдашние обыватели еще не знали, что оно войдет в историю.
Театральная публика, по обыкновению облаченная в дорогие меха и вычищенные до скрипа ботинки, спешила в Национальный театр. А все потому, что молодой и модный писатель Карел Чапек готовился представить публике свою свежую пьесу с интригующим названием — «R.U.R.» или «Rossum’s Universal Robots» (чеш. «Rossumovi univerzalni roboti» — «Россумские универсальные роботы», научно-фантастическая пьеса, написанная Карелом Чапеком в 1920 году). Вообще-то премьера состоялась чуть раньше – в городе Градец-Кралове, но ее практически никто не заметил, а вот показ в Праге произвел настоящий фурор.
На афишах не было ни слова об искусственном интеллекте или роботах. Потому что… никто тогда вообще не знал, что такое «робот».
Карел долго ломал голову над названием для своих новых героев — синтетических существ, похожих на людей, созданных на таинственной фабрике. Сначала хотел назвать их «лабори» (что-то между латынью и головной болью), но тут вмешался его брат Йозеф — живописец с гениальным чутьем и весьма живым воображением. Он якобы и произнес судьбоносную фразу, держа кисточку в зубах:
— Назови их роботы!
— Почему? — удивился Карел.
— Потому что это звучит, как будто они созданы для скучной работы и пахоты! В праславянском «роб» («orbъ») — это «раб» и «слуга». А по-чешски «robota» — каторжный труд!
Карел мгновенно понял: это оно. Слово простое, веское, как удар по наковальне, и как будто сразу подсказывает: не стоит с ними, с роботами, шутить.
И вот, в день премьеры, публика замерла. На сцене — футуристическая фабрика, механические люди, загадочные инженеры и первая в истории сцена… восстания роботов. Среди персонажей — некий РADIUS, робот с характером. Он и повел своих собратьев в бой за свободу — как сплав Спартака и офисного клерка с USB-разъемом в затылке или где-то еще. В финале человечество вымирает. Но не всё так мрачно — два робота открывают для себя… любовь. И становятся первыми синтетическими Адамом и Евой, пока последний человек вручает им судьбу мира и драматично удаляется за кулисы. Наверное, курить. Или выпить.
Публика то аплодировала стоя, то недоумевала:
— Это что было? Комедия? Трагедия? Манифест против офисной рутины?
Спустя сто лет ясно одно: «R.U.R.» не просто стала театральной сенсацией (билеты даже перепродавали на черном рынке!), а отправила в мировой обиход слово «робот». И сегодня, когда мы зовем голосового помощника по имени, проверяем, не захватили ли роботы рынок труда, или строим очередного андроида, стоит вспомнить: всё началось с того, что один художник, зажав кисть в зубах, подсказал брату-писателю футуристическое слово-прогноз.
Александр Пархоменко, zakonia