Японцы убивают дельфинов и китов из-за комплексов

0

23 июля отметили Всемирный день китов и дельфинов, учрежденный по случаю отказа человечества от охоты на этих животных, чей интеллект, как считается, уступает только интеллекту людей. Есть лишь одна страна, упрямо игнорирующая запреты на добычу китообразных – Япония: ее китобои официально вернулись к своему промыслу в июле этого года. Но что заставляет Японию идти против всего остального мира?

Современное человечество любит китов и дельфинов буквально по умолчанию, приучая к такой любви с младшей школы. Этими животными принято любоваться, восхищаясь их мощью и высоким уровнем эмоционального интеллекта. В плане пиара они проигрывают разве что котикам и пандам.
В середине 1980-х МКК ввел полный запрет на промышленную добычу китов. К тому моменту большинство стран Запада, бывших передовиками китобойного дела, сами отказались от промысла океанских гигантов. Международная кампания по спасению китов изначально шла оттуда, собственно, МКК учреждали в Вашингтоне.США взяли на себя неофициальную роль мирового жандарма при китобоях, однако для одного из своих союзников решили сделать исключение.

Речь идет о Японии. Архитектор послевоенного устройства этой страны – генерал Дуглас Макартур, столкнувшись с угрозой голода на вверенных ему территориях, уговорил вашингтонское начальство передать Токио танкеры ВМС США для расширения китобойного флота. Как следствие, половина мяса, потребляемого Страной восходящего солнца в послевоенное время, было китовым, оно даже входило в обязательный паек школьных столовых.

Уговорить японцев подписаться под вето МКК на промышленный вылов удалось только под угрозой введения санкций со стороны США. Но, как показала практика, это согласие было сугубо формальным: Япония просто-напросто замаскировала добычу китов под отлов «в рамках научных исследований», вполне легальный с точки зрения МКК.

Иногда в СМИ можно встретить утверждение, что японцы – единственный народ, продолжающий промысел китообразных. Это не совсем так. Во-первых, в рамках МКК существуют исключения для коренных народов Чукотки, Аляски, Гренландии и островного государства Сент-Винсент и Гренадины: местные аборигены сами являются частью экосистемы, не вредят популяции китов, а при отсутствии традиционной охоты на них буквально теряют смысл к существованию.

Во-вторых, с табу МКК никогда не соглашались Норвегия и Исландия – пионеры китового промысла (автоматический гарпун, благодаря которому китов едва не перебили подчистую, тоже изобрели норвежцы). Однако Норвегия добывает только довольно многочисленных малых полосатиков, ведет промысел исключительно в своих территориальных водах, а местные китобои не выбирают и половины из утвержденных для них правительственных квот. Исландцев по степени ущерба, который они наносят китообразной фауне, и вовсе можно сравнить с чукчами.

И совсем другое дело – 126-миллионная Япония, уникальная прежде всего тем, что ее китобои буквально водят весь мир за нос, располагая надежной «крышей» со стороны правительства. Вся планета в курсе того, что под видом «научных исследований» японцы занимаются банальным браконьерством, гарпуня даже беременных самок, детенышей и редкие виды китообразных. Беря на себя юридические обязательства, на практике Токио их никогда не соблюдал.

Простой пример: в 2014 году Международный суд ООН по требованию Австралии запретил Японии вести свои «научные исследования» в водах Антарктики. Токио пообещал соблюдать этот запрет, но уже в 2015 снарядил новую китобойную экспедицию.

А в 2018, проведя у себя очередную сессию МКК и не сумев добиться снятия запрета на коммерческий промысел китов, японцы решили «перевернуть доску» и выйти из состава МКК. Добыча китообразных ради мяса официально возобновилась в этом июле. Токио уверяет, что охота будет вестись лишь в территориальных водах Японии и не коснется редких видов, но ему никто не верит – в китовом вопросе японцы обманывали мир всегда.

Похожая ситуация сложилась с дельфинами. МКК не запрещает их добычу глобально, но фактически она никем не ведется – нет смысла: мясо у дельфинов столь же невкусное, как и у китов, более того, откровенно вредное для человека из-за высокого содержания ртути. Даже во времена, когда туша кита считалась горою золота, дельфинам мало что угрожало: с них не получить ни китового жира, ныне замененного керосином и другими изобретениями химиков, ни китового уса, на смену которому теперь пришли пластмассы.

Однако в национальном парке Тайдзи японцы по-прежнему убивают дельфинов сотнями и тысячами, загоняя их в бухту, воды которой через несколько часов становятся красными от крови.
После международного скандала, спровоцированного выходом оскароносного документального фильма «Бухта», была проведена определенная «реформа»: теперь дельфинов забивают на берегу, прикрыв процесс от камер навесами, а дырки в тушах затыкают специальными пробками, чтобы не шокировать мир видом кровавого моря.

Подобное упрямство явно достойно лучшего применения, но сдаваться японцы не собираются. С точки зрения официального Токио, китовое мясо – неотъемлемая часть национальной кухни, и ни одна страна не имеет права навязывать другой отказ от национальных традиций. Поэтому правительство страны организует для браконьеров официальное прикрытие и предоставляет им силовую поддержку при конфликтах с защитниками природы. Реалити-шоу «Китовые войны», просуществовавшее на канале Animal Planet семь сезонов, живописало именно эти конфликты.

Если спросить японского чиновника, зачем его страна продолжает убивать китов и дельфинов, несмотря на ртуть в мясе и противоречия с международным пониманием гуманизма, он неизменно ответит в том духе, что англичане, например, едят кроликов, а они, между прочим, милые. И это не просто отговорка – это привычный тезис японского правительства.

Простые японцы с правительством согласны: согласно соцопросам, более 60 процентов из них поддерживают продолжение китобойного промысла назло всему миру – при том, что китовое мясо регулярно употребляют в пищу всего 4 процента населения. Оно, повторимся, не деликатес и никогда оным не было, а в качестве традиционного блюда воспринимается лишь теми, кто уже перевалил за 60-летний рубеж.

Не является промысел китов и национальной традицией. На широкую ногу он был поставлен в Японии только после реставрации Мэйдзи с появлением в Стране восходящего солнца европейских кораблей и скандинавских гарпунов. Это скандинавы могли бы сослаться на заветы предков, но в их странах, за исключением Норвегии, китобоев давно уже нет. Что же касается Исландии, она окончательно отказалась от добычи китов в 2018, чем, как считается, могла спровоцировать Токио на выход из МКК: добытая исландцами китятина продавалась именно в Японии, поскольку в других странах на невкусное китовое мясо нет никакого спроса.

Вполне возможно, что причиной такого отношения японцев к китообразным является национализм. Среди японцев до сих пор сильна вера в свою исключительность, и в случае с китобоями они просто пошли на принцип. Пережив национальное унижение в 1945, они как бы успокаивают себя тем, что отстояли перед Западом свои национальные традиции и свою национальную кухню. Вряд ли убийство китов и дельфинов так уж значимо для простых японцев, они об этом просто не задумываются, но если поставить вопрос ребром, китобойный промысел тут же превращается в национальную святыню, от которой японцы не откажутся даже в том случае, если китов уравняют в правах с людьми.

Дмитрий Бавырин, «Взгляд»

Поделиться.

Комментарии закрыты