Афанасий Фет: трогая струны души

0

«Смело можем сказать, что человек, понимающий поэзию и охотно открывающий душу свою ее ощущениям, ни в одном русском авторе, после Пушкина, не почерпнет столько поэтического наслаждения, сколько доставит ему Фет», – так писал об этом поэте Некрасов.

«Средства прельщения» лишили рассудка

И в тоже время Афанасий Фет был парадоксальной личностью: перед современниками он представал как задумчивый и мрачный человек. И любители поэзии не понимали, как этот обремененный житейскими заботами человек мог стать утонченным лириком и горячо воспевать природу и любовь. Однажды на вопрос анкеты дочери Льва Толстого Татьяны «Долго ли бы вы хотели жить?» Фет ответил: «Наименее долго». И всё же у литератора была длинная и очень насыщенная жизнь.

История знакомства родителей поэта похожа на любовно-приключенческий роман. Его мать Шарлотта жила в Германии и стала супругой некоего Иоганна Фета, асессора суда в Дармштадте. Но потом Шарлотта познакомилась с Афанасием Шеншиным – орловским помещиком. Он, приехав однажды в Германию лечиться на воды, не сумел получить место в гостинице, поэтому, волею судьбы, снял жилье в доме бюргера Карла Беккера – вдовца, жившего с 22-летней дочкой Шарлоттой, зятем Иоганном Фетом и внучкой.

Чем молоденькой девушке полюбился 45-летний Шеншин – история умалчивает. Но, по слухам, до знакомства с русским помещиком отношения Шарлотты и Иоганна Фета не ладились: несмотря на рождение дочери Каролины, муж и жена часто конфликтовали, к тому же Иоганн влез в многочисленные долги, отравив существование молоденькой супруги.

Известно только то, что из Дармштадта девушка вместе с Шеншиным бежала в Россию. Карл Беккер не мог объяснить такой поступок дочери. Ведь она бросила мужа и ребенка и подалась в незнакомую страну. Беккер говаривал, что «средства прельщения» лишили ее рассудка.

Уже на территории России, 5 декабря 1820 года, в деревне Новоселки Орловской губернии Шарлотта родила мальчика. Некоторые биографы считают, что родителем поэта был немец Иоганн Фет, и Шарлотта сбежала, уже будучи беременной от него, другие же называют отцом помещика Шеншина. Но как бы там ни было, младенца крестили по православному обычаю и назвали Афанасием.

«Я пришел к тебе с приветом…»

До 14 лет Афанасий носил фамилию Шеншин, но, как выяснилось позже, был незаконнорожденным, так как Шеншин обвенчался с Шарлоттой после рождения сына – в 1822 году. В епархиальном управлении не признали Афанасия законным сыном Шеншина и присудили фамилию матери – Фет. Из-за этого Афанасий лишился привилегий и прав состояния и в глазах общественности представал как иностранец.

Такие перемены стали ударом для Афанасия, считавшего себя исконно русским. В течение долгих лет писатель пытался вернуть фамилию человека, который воспитывал его как родного сына, но тщетно. И только в 1873 году по императорскому указу за ним наконец-то утвердили фамилию Шеншин и вернули дворянский титул. Но свои произведения писатель продолжил подписывать фамилией Фет.

Свое детство Афанасий провел в усадьбе отца-помещика, в доме с мезонином и двумя флигелями. Взору мальчика открывались освещенные заходящим солнцем домики с дымящимися трубами и церквушка со звонкими колоколами, живописные луга, покрытые зеленеющей травой, кроны могучих деревьев. Все эти детские воспоминания, вдохновляющие будущего поэта, нашли отражение в его творчестве:

«Заря прощается с землею,
Ложится пар на дне долин,
Смотрю на лес, покрытый мглою,
И на огни его вершин»

И можно вспомнить самые известные строки Фета:

«Я пришел к тебе с приветом,
Рассказать, что солнце встало,
Что оно горячим светом
По листам затрепетало.
Рассказать, что лес проснулся,
Весь проснулся, веткой каждой,
Каждой птицей встрепенулся
И весенней полон жаждой».

Из воспоминаний Афанасия Фета: «В тихие минуты полной беззаботности я как будто чувствовал подводное вращение цветочных спиралей, стремящихся вынести цветок на поверхность; но, в конце концов, оказывалось, что стремились наружу одни спирали стеблей, на которых никаких цветов не было. Я чертил на своей аспидной доске какие-то стихи и снова стирал их, находя их бессодержательными».

В одной пижаме бежал к горничным

Сначала Афанасий получал образование на дому. В основном грамоту и азбуку ему преподавали не профессиональные педагоги, а камердинеры, повара, дворовые, семинаристы. Но больше всего знаний Фет впитал из окружающей природы, крестьянского уклада и сельского быта. Он любил подолгу общаться с горничными, которые делились новостями, рассказывали сказки и предания.

Юный Фет вставал в пять утра и в одной пижаме бежал к горничным, дабы те рассказали ему сказку.
С 1835 по 1837 годы Афанасий посещал частный пансион. Юноша корпел над учебниками по литературе и уже тогда начал сочинять стихи. В конце 1837 года молодой человек отправился покорять Москву. Афанасий прилежно, в течение 6 месяцев, занимался под присмотром известного журналиста, писателя и издателя Михаила Погодина. После подготовки Фет без труда поступил в Московский университет на юридический факультет. Но вскоре поэт понял, что предмет, которому покровительствует святой Иво Бретонский, – не его стезя.

Молодой человек без всяких раздумий перевелся на русскую словесность. На первом курсе Афанасий Фет всерьез занялся стихотворчеством и показал свою пробу пера Погодину. Ознакомившись с трудами ученика, журналист отдал рукописи Гоголю, который заявил: «Фет – это несомненное дарование». Ободренный похвалой автора повести «Вий», Афанасий Афанасьевич выпускает дебютный сборник «Лирический пантеон» (1840). Он был опубликован под инициалами «А. Ф.». В него вошли баллады и элегии, идиллии и эпитафии.

Через год стихи Фета уже регулярно печатал журнал Погодина «Москвитянин», а позднее журнал «Отечественные записки». Одобряли произведения Фета и его друзья — переводчик Иринарх Введенский и поэт Аполлон Григорьев, к которому Фет переехал из дома Погодина. Он вспоминал, что «дом Григорьевых был истинной колыбелью моего умственного я». Два поэта поддерживали друг друга в творчестве и жизни.

«Фет напоминает нам Бетховена»

И все же Фету пришлось на время оставить литературу. В жизни даровитого поэта наступила черная полоса. В конце 1844 года умирает его горячо любимая мать, а также дядя, с которым у Фета возникли теплые дружеские отношения. Афанасий Афанасьевич рассчитывал на наследство родственника, но деньги дяди неожиданным образом исчезли. Поэтому молодой поэт остался без средств к существованию и в надежде обзавестись состоянием, поступил на военную службу. В 1845 году его приняли унтер-офицером в Орденский кирасирский полк в Херсонской губернии. Через год Фета произвели в корнеты.

И все же в 1850 году Фет выпустил второй сборник стихотворений. А в 1854 году в Санкт-Петербурге поэт познакомился с писателями Некрасовым, Гончаровым и Тургеневым. Под надзором Тургенева второй сборник фетовских стихотворений тщательно переработали, и в 1856 году опубликовали «Стихотворения А.А. Фета». Поэт хоть и принял исправления известного писателя, но позже признавался, что «издание из-под редакции Тургенева вышло настолько же очищенным, насколько и изувеченным». Воодушевленный успехом, Фет начал писать целые поэмы, повести в стихах, художественную прозу, а также путевые очерки и критические статьи. Кроме того, переводил произведения Гейне, Гете, Адама Мицкевича и других поэтов.

Поэзия Фета музыкальна, мелодична. Поэт предпочитает подчас иметь дело не со смыслом, а со звуком – особо податливым материалом для выражения сиюминутного настроения. Чайковский писал: «…Фет в лучшие свои минуты выходит из пределов, указанных поэзией, и делает смелый шаг в нашу область, (то есть, музыку). Поэтому часто Фет напоминает нам Бетховена… Подобно Бетховену, ему дана власть затрагивать такие струны нашей души, которые недоступны художникам, хотя бы и сильным, но ограниченным пределами слова. Это не просто поэт, а скорее поэт-музыкант…» И действительно, очаровательные стихи Фета о любви и природе становились популярными романсами:

«На заре ты ее не буди,
На заре она сладко так спит;
Утро дышит у ней на груди,
Ярко пышет на ямках ланит».

Любимая женщина сгорела от спички

Летом 1848 года Фет, служащий в кирасирском полку, был приглашен на бал в дом бывшего офицера Орденского полка М.И. Петковича. Среди барышень, порхающих по залу, Афанасий увидел черноволосую красавицу, дочь кавалерийского генерала сербского происхождения Марию Лазич. Мария знала Фета давно, правда, познакомилась с поэтом, читая его стихотворения, Лазич была образованной и хорошо разбиралась в литературе. Неудивительно, что Фет признал в этой девушке родственную душу. Они обменивались многочисленными пламенными письмами.

Возлюбленные могли бы стать супругами и воспитывать детей, но расчетливый и практичный Фет отказался от официального союза с Марией, потому что та была также бедна, как и он сам. А вскоре Мария погибла: из-за небрежно брошенной спички ее платье загорелось. Девушка умерла от многочисленных ожогов. Однако и после смерти Марии Фет писал о ней:

«Трава поблекла, пустыня угрюма,
И сон сиротлив одинокой гробницы,
И только в небе, как вечная дума,
Сверкают звезд золотые ресницы.
И снится мне, что ты встала из гроба
Такой же, какой ты с земли отлетела,
И снится, снится: мы молоды оба,
И ты взглянула, как прежде глядела».

Трагическое событие поразило Фета до глубины души, но утешение от внезапной потери близкого человека Афанасий Афанасьевич нашел в творчестве. Его последующие стихотворения были восприняты публикой с восторгом, поэтому Фет сумел обзавестись состоянием, гонорары поэта позволили ему отправиться в путешествие по Европе.

В 1857 году Афанасий Фет женился на Марии Боткиной, наследнице богатого купеческого рода. Супруги поселились в имении Степановка, которое купили в Орловской губернии. Как говорил Иван Тургенев, «он теперь сделался агрономом-хозяином до отчаянности, отпустил бороду до чресл, о литературе слышать не хочет и Музу прогнал взашею…» Фет посвятил себя сельским заботам и домашнему хозяйству: выращивал зерновые культуры, проектировал конный завод, держал коров, овец, птицу, разводил пчел, рыбу, а яблочную пастилу Фета доставляли прямо к императорскому двору.

«Людям не нужна моя литература»

Однако в 1863 году поэт выпустил еще одну книгу — двухтомник своих стихотворений. Одни критики встретили книгу радостно, отмечая «прекрасный лирический талант» писателя, другие обрушились на него с резкими статьями и пародиями. Фета обвиняли в том, что он был «помещиком-крепостником» и скрывался под маской поэта-лирика.

В 1883 году вышла новая поэтическая книга — «Вечерние огни». К этому времени Фет смирился с тем, что его произведения «для немногих». «Людям не нужна моя литература, а мне не нужны дураки», — говорил он. В свою очередь, читатели отвечали поэту тем же. Из письма литературного критика Николая Страхова Льву Толстому: «Когда я стал перечитывать эти три пьески [«Отошедшей», «Смерть», «Alter ego»] — меня ужасно поразила и связь их, и та страшная унылость, которая скрыта под этою энергическою, яркою речью…»

Впрочем, Фет получил общественное признание. В 1884 году за перевод сочинений Горация он стал первым лауреатом полной Пушкинской премии Императорской Академии наук. Через два года поэта избрали ее членом-корреспондентом. В 1888 году Афанасия Фета лично представили императору Александру III и присвоили придворное звание камергера.

Смерть поэта, подобно его рождению, оказалась окутана тайной. К концу жизни его одолевали старческие недуги: резко ухудшилось зрение, терзала «грудная болезнь», сопровождавшаяся приступами удушья и мучительнейшими болями. За полчаса до смерти Фет настойчиво пожелал выпить шампанского, а когда жена побоялась дать его, послал ее к врачу за разрешением.
Оставшись со своей секретаршей, Фет продиктовал ей необычную записку: «Не понимаю сознательного преумножения неизбежных страданий, добровольно иду к неизбежному». Затем он схватил стальной стилет, пытаясь покончить с собой, но секретарша вырвала оружие из его рук. Тогда Фет побежал в другую комнату и вдруг упал на стул. Наступил конец. 21 ноября 1892 года Афанасий Афанасьевич Фет умер от сердечного приступа.

Из письма Николая Страхова Софье Толстой: «Обидно мне было видеть, как равнодушно встретили печальное известие даже те, кого оно больше всего должно было тронуть. Какие мы все эгоисты! <…> Он был сильный человек, всю жизнь боролся и достиг всего, чего хотел: завоевал себе имя, богатство, литературную знаменитость и место в высшем свете, даже при дворе. Все это он ценил и всем наслаждался, но я уверен, что всего дороже на свете ему были его стихи и что он знал — их прелесть несравненна, самые вершины поэзии».

Подготовил Иоанн Микрюков по материалам «24 СМИ» , culture.ru, «Люди»

Поделиться.

Комментарии закрыты