Актриса, зрительскую любовь которой принесла «Большая перемена», жила и умерла в одиночестве
Более 50 лет она блистала на сцене МХАТа, но большинство ее запомнило по роли задорной и остроумной учительницы географии в ленте «Большая перемена».
Семьей стал театр
Анастасия Павловна была женщиной с тяжёлой судьбой. Своих родителей она не знала, так как осталась круглой сиротой в три года и была определена на воспитание в орловскую школу-коммуну, проще говоря – детский дом, где и получила своё имя и фамилию. В метрике указали дату рождения девочки: 7 ноября 1914 года, на самом деле 7 ноября её привезли в приют, а год рождения определил детский доктор.
После окончания 7-летки детей направляли в фабрично-заводское училище для получения полезной профессии, попала туда и Настя, и два года училась токарно-слесарному делу. Получив специальность, Георгиевская устроилась работать на машиностроительный завод и там увлеклась художественной самодеятельностью. Недалеко находился молодёжный любительский театр «Живая газета», который позже переименовали в орловский ТЮЗ — именно на его сцене сыграла Георгиевская свои первые роли.
Анастасия поверила в свои силы, поняла, что именно с театром хотела бы связать всю дальнейшую жизнь. Отправилась в Москву, где легко поступила в ГИТИС. Став дипломированной актрисой, Георгиевская была принята в постоянный состав труппы МХАТ и оставалась верна этой сцене 54 года. После раздела театра Анастасия Павловна оказалась в театре Татьяны Дорониной.
В кино Георгиевская дебютировала в 1951, уже в 37 лет, сыграв эпизодическую роль в историческом фильме «Незабываемый 1919 год». На следующий год талантливую актрису утвердили на роль жены городничего Анны Андреевны в комедийную экранизацию «Ревизор» по Гоголю. После еще нескольких работ пришел успех в кино, но Анастасия была больше театральной актрисой, никогда бы не согласилась уехать в кино-экспедицию в ущерб спектаклю. Вероятно, поэтому так мало осталось киноработ с этой артисткой: «Ревизор», «Безумный день» и, конечно же, «Большая перемена». Фраза из уст героини Георгиевской стала незабываемой: «Мадамы! По сведениям тёти Глаши, наш новый историк — мужчина! Рекомендую всем привести себя в порядок. Всё должно быть шарман. Черт подери».
Страшная смерть
Анастасия Павловна была очень общительна, темпераментна, искромётные шутки так и били из неё ключом, она могла и похулиганить, и ввернуть солёное словцо. Коллеги её любили, правда, некоторые считали её грубоватой и приземлённой. Всё, что не касалось творческой деятельности, театра и кино, было для актрисы закрытой темой. Она никогда ни с кем не откровенничала, не рассказывала о своей жизни, не жаловалась на здоровье, а проблемы, как выяснилось позже, были.
Она, детдомовка, не знала, что такое семья, не помнила родительской ласки и свою семью не создала – её заменил театральный коллектив. Она не была замужем, детей не было. Георгиевская пропадала в стенах МХАТа с утра до позднего вечера, приходила на все репетиции, даже если не была задействована в этих спектаклях, была сестрой и подругой старым мхатовцам и любимой наставницей — молодым.
А потом, как говорили, пристрастилась к спиртным напиткам, видимо, искала таким образом компанию для общения. В театре долгое время ничего не знали, актриса не позволяла себе расслабляться в присутствии коллег. А вот соседи позже рассказывали, что очень часто видели Анастасию Павловну нетрезвой, и бывало, она не могла самостоятельно добраться до квартиры.
Лето 1990 года актриса провела на своей даче в Серебряном Бору, а 28 августа Татьяна Доронина прислала за ней машину, чтобы перевезти домой, – 5 сентября МХАТ открывал новый сезон, и для Георгиевской этот день был ежегодным большим праздником. Когда актриса в назначенный день не появилась в театре, коллеги обеспокоились, замдиректора театра Мельников позвонил ее соседям, те заверили, что слышат звуки, — Георгиевская ходит по квартире, принимает ванну. 7 сентября Мельников попытался Георгиевскую навестить, но никто не открыл. Визитер слышал по ту сторону двери звуки. Мельников крикнул: «Мы волнуемся, как вы себя чувствуете, пожалуйста, позвоните в театр или ко мне домой».
Он вспоминал: «9-го я снова звонил соседям. Говорят – ходит, слышим. Поехал на квартиру к Георгиевской. Проверил свою записку, оставленную 7-го: вижу, лежит по-другому – значит, кто-то читал. Она, думаю. Опять стучу, звоню. С моей точки зрения, кто-то подходил к двери и 7-го. Было так: вначале подбегает собака – тявкает. Не могу сказать, что собака скулила, выла – просто тявкала. И – шаги… Если бы собака вела себя странно, я бы обратил внимание. Потом вышли соседи. Мы еще постояли, постучали – не открывает. Тут у меня начали зарождаться подозрения. Я решил поехать к Георгиевской на дачу – может, она там, а здесь оставила подругу? Приехал в Серебряный Бор, но дача оказалась пустой. Сильно обеспокоенный, я вернулся в театр. И решил – надо действовать. Вскрывать? Я не решался. Дело в том, что соседи утверждали, что однажды ее квартиру уже вскрывали. Открыли – а она там, сидит. Ругалась страшно».
В итоге квартиру все же вскрыли, а Георгиевскую нашли мертвой. «Она лежала в комнате, лицо было синее, на нем трудно просматривались глаза. Было такое ощущение, что лицо как бы поднялось. Возможно, оттого, что слишком спертый воздух нарушил режим, — вспоминал Мельников. — На теле были видны повреждения. Женщина-эксперт, выходя, сказала: криминала нет. Возможно, повреждения телу нанесла собака. Хотя собака — маленький щенок».
Артист театра Клементьев утверждал, что, еще когда он ждал на улице вызванных экспертов, освещенность окон Георгиевской менялась. Дверь квартиры оказалась не заперта, хотя имелось 4 замка, а только защелкнута на защелку верхнего замка. По комнате были разбросаны деньги. МХАТ направил в МВД запрос с просьбой дорасследовать обстоятельства смерти Георгиевской. Однако повторное расследование криминала в смерти Анастасии Павловны не обнаружило.
Подготовила Лина Лисицына,
по материалам http://zen.yandex.ru , http://Stuki-druki.com