Гарик Сукачёв: «У меня простые мужские точки отсчёта»

0

Юбилейный концерт «Go!» Гарика Сукачёва посвящён 60-летию музыканта. Рокером рассказал про будущее шоу, нелюбовь к себе и отношение к возрасту.

– Насколько грандиозным, насыщенным будет шоу «Go!»?
– Мы над этим шоу работали полтора года, это была очень трудоёмкая работа. И сейчас мне совершенно не зазорно сказать, что все, кто придёт на «Go!», получат удовольствие. Потому что это действительно крутое шоу – зрелищное, с качественным звуком, светом. Это стоило много времени, сил и денег, но мне нравится так работать. И после «Go!», если я не уйду вдруг из музыки, будем делать новую программу.

– Вас посещают мысли об уходе из музыки?
– Да я бы давно её бросил и занимался своим основным делом – режиссурой. Держат обстоятельства. Любой человек живёт в заданных обстоятельствах. Кто-то им противостоит, кто-то плывёт по течению. Я не плыву по течению, но оно всё равно тащит, тащит и тащит. Ты разворачиваешься и идёшь против этого течения и даже знаешь, как достичь другого берега. Но иногда бороться приходится очень долго. Это отнимает силы. Понятно, что музыка для меня – это основополагающая вещь, я ею только и занимаюсь. Я намозолил людям глаза за 40 лет на сцене. Но я занимаюсь и чем-то другим – кино, театром. И это «другое» мне интереснее, потому что тяжелее, и потому что мне это редко удаётся делать. Кино, если это хорошее кино, снимается через пот, кровь и слёзы. И я люблю эту работу. Нечеловеческую, которую нельзя поднять. В этом смысле я садомазохист.

– Я слышала, как в одном интервью вы признались, что не любите себя. Это правда?
– А почему я должен себя любить? Для меня это странно. Что значит «себя не любить»? Значит, к себе относиться критически, не ставить себя выше других. Относиться серьёзно к людям, которые не согласны с твоим мнением. Самоедство иногда полезно, чтобы двигаться дальше. Да, есть моменты, когда ты говоришь себе: «Какой я молодец, мне есть чем гордиться». Но зачем я буду об этом орать? Мужчина не должен так себя вести. Мне так кажется. У меня простые мужские точки отсчёта. Я таким на свет родился, таким помру и делаю всё, чтобы мой сын и его дети были такими же.

– Если говорить о преемственности в музыке, вам нравится творчество нового поколения?
– Я не могу его оценивать. Это можно будет сделать только через 20–30 лет. Только постфактум. Мне интересно наблюдать за молодыми. Уверяю вас, что во все времена было полно дряни и было что-то прекрасное. Возможно, сейчас популярная музыка переживает ровный период. Сейчас не время гениев. Но 21-й век только начался. В каждом веке рождаются гении, а определяет их следующее поколение.

– Вы согласны, что рэп – это новый рок?
– Нет, конечно. Да что ж вы все с этим рэпом! Что вы все начали с ним носиться сейчас? Что случилось? Почему? Я почему-то не вижу концертов рэперов во дворцах спорта. Где они? Да, сделали ребята рэп-баттлы. Устаревшую, никому не нужную штуку. Эминем этим занимался 20 лет назад. Да, Оксимирон – отличный парень, талантливый, с прекрасным образованием. Хотелось бы увидеть, что он написал за 3 года. Пока не вижу. Давайте ждать, когда он станет великим поэтом. Тогда и поговорим.

– Явно не самая любимая тема для вас.
– Да меня всё время спрашивают про рэп. Мы всё ещё живы, а нас уже все похоронили. Я отвечаю: «Ребят, вы купите пистолет, пристрелите меня и потом говорите: «Рок-н-ролл умер, вот он, дохлый, валяется. Теперь рэп пришёл – ребята, вы крутые». Дайте нам помереть-то нормально. Травкой порастёт могилка, и только потом начинайте.

– Вы скучаете по временам, когда вы начинали, когда вы были новым поколением?
– Нет, не скучаю. Иногда бывают воспоминания о любимых друзьях, кого уж нет. Но это нормально, человеческая жизнь. У нас была чудная молодость, прекрасная. Ни в какое другое время я не хотел бы родиться. Нас окружало огромное количество фантастических мальчиков и девочек, и мы были такими же фантастическими. Мы – те ребята, которые начали рок-музыку здесь. Помимо нас, были тысячи и тысячи. Но «волна народной любви вынесла наверх только некоторых». (Смеётся.) Это же счастье огромное быть тем самым поколением, которое столько создало.

– В этом году у вас юбилей. Какие эмоции вызывает цифра 60?
– С одной стороны, кажется, что цифра не имеет никакого значения, потому что это же дикость какая-то. Мне шестьдесят? Я, правда, выгляжу как дедушка? А с другой стороны, физиологию никто не отменял. Это как с машиной, которая ездит, ездит, а потом раз – и сломалась. А если у неё мотор накрылся, то её уже и не починишь. Когда столько уже прожил, то приходят разные дурацкие мысли. Но это обычные человеческие фобии.

– Как отгоняете дурацкие мысли?
– Спасает аутотренинг. У всех бывают кризисы, депрессии, когда дрянь в голову лезет. Особенно сейчас, осенью. Природа умирает, и ты как будто тоже. Надо в такие моменты стараться внутренне сконцентрироваться и говорить себе: «Я сейчас об этом думать не буду. Я буду думать о других, более приятных вещах». Бывает непросто переключиться, но часто получается. Можно пойти чаю попить. Помогает.

– Яхтинг, наверное, тоже помогает. Насколько я знаю, вы довольно опытный яхтсмен.
– Я не Фёдор Конюхов, не путешественник. Да, я участвовал в регатах и даже какие-то из них выигрывал. Но я не люблю соревноваться. Мне нравится процесс. Яхта – это образ жизни. Я люблю, когда много лодок, сотни и сотни парусов, когда ветер. Это красиво.

Мария Позина
Metro

Поделиться.

Комментарии закрыты