Из-за балерины Истоминой Шереметьев стрелялся с Завадским, а Грибоедов с Якубовичем
Авдотья Истомина была одной из самых ярких артисток своего времени. Блистательная балерина всегда оказывалась на первых ролях, а иногда и вовсе радовала публику не только танцевальным, но и драматическим талантом — в водевилях ей доставались партии со словами.
Пушкин: «И быстрой ножкой ножку бьет»
При этом ее балетный дар был действительно уникальным. Истомина была из первых танцовщиц, вставших на пуанты на подмостках петербургского Большого театра. «То стан совьет, то разовьет,/ И быстрой ножкой ножку бьет», — восхищался грациозностью Истоминой Пушкин. Поэт, как помнится, женским ножкам всегда уделял особенное внимание.
При этом балерина и внешне была очень привлекательной особой. На спектакли с ее участием приходили не только ценители искусства, но и многочисленные воздыхатели самой Истоминой. Танцовщица с удовольствием принимала ухаживания и легко впутывалась во всевозможные интрижки. Одна из них и привела к дуэли, завершившейся трагически.
Юная Авдотья, едва ступив на большую сцену после училища (его она окончила в 1816 году), стала любовницей кавалергардского штабс-ротмистра Василия Шереметева. Балерина практически постоянно проживала у своего возлюбленного, не будучи его супругой. Как-то раз Истомина и Шереметев поссорились, и танцовщица на время съехала к приятельнице.
В Петербурге в это самое время — дело было в ноябре 1817 года — уже проживал Александр Грибоедов, губернский секретарь Коллегии иностранных дел и начинающий писатель. Пристанищем будущего автора комедии «Горе от ума» стал дом Александра Завадского, его друга. Однажды после спектакля, в котором блистала Истомина, Грибоедов, к тому моменту довольно давно знакомый с балериной, пригласил ее в гости. Поехали они, соответственно, к Завадскому, так как другого дома у Грибоедова не было. Артистка, заглянувшая на пару часов, задержалась в доме Завадского на два дня. При этом Грибоедов приятельствовал с Шереметевым и, вероятно, мог догадываться, что любовника балерины, хоть и находившегося с ней в ссоре, подобная новость не обрадует.
Грибоедов убивать не хотел
Так оно и вышло. О похождениях возлюбленной Шереметев узнал от своего друга Александра Якубовича, впоследствии ставшего декабристом. Якубович убедил Шереметева, что на подобное оскорбление ни в коем случае нельзя закрывать глаза. Нужно стреляться, причем стреляться наверняка — с 6 шагов. Шереметев поддался на уговоры и вызвал Завадского — в его же доме очутилась балерина — на дуэль. Секундантом Шереметева стал Якубович, Завадского — Грибоедов. Было решено, что секунданты также будут стреляться.
Первый выстрел оказался за Шереметевым. Завадский не был ранен, но пуля проскользнула так близко, что он успел изрядно перепугаться и щадить Шереметева не стал, целенаправленно выстрелив противнику в живот. Якубович извлек пулю из живота упавшего друга и протянул ее Грибоедову, добавив: «Это — для тебя». Впрочем, из-за трагического исхода первой дуэли поединок между секундантами решено было отложить. На следующий день Шереметев скончался.
Дуэль между Грибоедовым и Якубовичем состоялась лишь спустя год. Причем произошла она в Тифлисе, где служил Якубович и проездом оказался Грибоедов, следовавший в Персию. Как выяснилось, никто из них не жаждал смерти противника. Якубович целился литератору в ногу, однако попал в кисть руки. Грибоедов же выстрелил, не приближаясь к барьеру, — соответственно, он намеренно снизил свои шансы ранить Якубовича.
К слову, след от того ранения в кисть сыграл немаловажную роль уже после гибели Грибоедова в 1829 году. Только по шраму удалось опознать обезображенное тело дипломата, растерзанного религиозными фанатиками, напавшими на посольство в Персии.
Истомина же, оказавшаяся яблоком раздора и причиной гибели своего возлюбленного Шереметева, танцевала вплоть до 1836 года. Замуж она вышла уже в 1840-х, завершив балетную карьеру, а в 1848 году некогда полувоздушная танцовщица умерла от холеры.
Дарья Пащенко, «Дилетант-медиа»