Топ-100

«Странный брак» Дмитрия Мережковского

0
52 года он прожил с поэтессой Зинаидой Гиппиус

Когда писательницу Нину Берберову спросили о семье Мережковских, она усмехнулась: «Семья? Это было все, что угодно, только не семья». Супружеские отношения Дмитрия Мережковского и Зинаиды Гиппиус заштампованы определениями: «духовный брак», «плодотворный творческий союз».

«Надо узнать, что такое страдание»

В своей «Автобиографической заметке» Дмитрий вспоминал о годах своего детства: «Я родился 2 августа 1865 года в Петербурге, на Елагином острове, в одном из дворцовых зданий, где наша семья проводила лето на даче. Зимою мы жили в старом-престаром, еще петровских времен, бауэровском доме, на углу Невы и Фонтанки, у Прачечного моста, против Летнего сада: с одной стороны — Летний дворец Петра I, с другой — его же домик и древнейший в Петербурге деревянный Троицкий собор».

Отец писателя Сергей Иванович был чиновником, а мать Варвара Васильевна вела домашнее хозяйство и занималась воспитанием детей. В семье Мережковских было шестеро сыновей и три дочери. Дмитрий был самым младшим и поддерживал тесные отношения только с братом Константином, который впоследствии стал биологом.

Обстановка в доме Мережковских была простая: стол никогда не ломился от яств, так как глава семейства таким образом заранее отучал детей от мотовства и стремления к роскоши. Уезжая в служебные поездки, родители оставляли детей на попечении немки-экономки и старой няни, которая перед сном рассказывала Дмитрию сказки, основанные на житие святых. В дальнейшем биографы пришли к выводу, что рассказы няни стали причиной фанатичной религиозности, в раннем детстве проявившейся в характере Мережковского. Также писатель с юных лет сроднился с чувством одиночества, которое впоследствии находило отражение в его книгах и стихах.

В 1876 году Дмитрий поступил в Третью классическую гимназию Петербурга. Мережковский-старший, интересовавшийся прозой и поэзией, первым оценил успехи наследника на поприще стихосложения. В 1880 году отец, воспользовавшись знакомством с графиней Софьей Толстой, вдовой поэта Алексея Толстого, привел сына в дом к Федору Достоевскому, чтобы знаменитый писатель оценил литературный талант отпрыска. Позже в «Автобиографической заметке» Дмитрий Сергеевич напишет, что во время прочтения работ сильно волновался. Достоевский же, дослушав юного литератора до конца, заявил, что материал крайне сырой и слабый, а чтобы писать шедевры, необходимо пройти через все круги ада и узнать, что такое страдание и непонимание.

В 1884 году Дмитрий стал студентом историко-филологического факультета Петербургского университета. Здесь будущий писатель увлекся философией позитивизма, а также проявил интерес к французской литературе. В 1888 году Мережковский защитил дипломное сочинение о философе эпохи Возрождения – Монтене, окончил университет и решил посвятить себя исключительно литературному труду.

Разные по натуре

Первым серьезным амурным увлечением Мережковского была дочь издательницы «Северного вестника». Летом 1885 года писатель даже совершил путешествие с семьей избранницы по Франции и Швейцарии, однако этот любовный роман так ни к чему и не привел.

Летом 1888 года в Боржоми Мережковский познакомился с поэтессой Зинаидой Гиппиус. Ей не нравились его стихи, а ему – ее творчество. «Как я ни увлекалась Надсоном, писать «под Надсона» не умела и сама стихи свои не очень любила, – вспоминала Зинаида. – Да, они действительно были довольно слабы и дики. На почве литературы мы много спорили и даже ссорились с Мережковским. Он уехал в Петербург в сентябре. В ноябре, когда мне исполнилось 19 лет, вернулся в Тифлис; через два месяца, 8 января 1889 года, мы обвенчались и уехали в Петербург».

Так началась жизнь вдвоем: дружная семейная и литературная несовместимая – прожив многие годы бок о бок, они ни разу не написали ничего вместе. Хотя идеи часто вырабатывали вдвоем, и Зинаиде случалось опережать в чем-то Дмитрия Сергеевича. Заботами о семейном благоденствии ведала почти исключительно Гиппиус и делала это весьма успешно, что оказалось очень даже не лишним, поскольку ни Мережковский, ни его жена не получали от родителей никакой поддержки, и жить им приходилось исключительно гонорарами.

Многих современников удивлял брак Мережковского и Гиппиус. Родственница Валерия Брюсова Бронислава Погорелова вспоминала: «Странное впечатление производила эта пара: внешне они поразительно не подходили друг другу. Он – маленького роста, в допотопном сюртуке. Черные, глубоко посаженные глаза горели тревожным огнем библейского пророка. Держался он с некоторым чувством превосходства и сыпал цитатами то из Библии, то из языческих философов. А рядом с ним Зинаида Гиппиус. Соблазнительная, нарядная. Пышные темно-золотистые волосы оттеняли глубину глаз, в которых светился внимательный ум. Умело-яркий грим. Головокружительный аромат сильных, очень приятных духов. Держалась она как признанная красавица».

А вот взгляд самой Гиппиус: «Мы с Д. С. так же разнились по натуре, как различны наши биографии до начала совместной жизни. Правда, была и схожесть, единственная – но важная: отношение к матери. Разница наших натур была не такого рода, при каком они друг друга уничтожают, а, напротив, находят между собою известную гармонию. Мы оба это знали, но не любили разбираться во взаимной психологии».

«Тройственный союз»

Большой скандал в семье вызвали отношения Мережковского с Еленой Образцовой – давней поклонницей писателя. В начале апреля 1901 года женщина приехала в Петербург, и поэт неожиданно закрутил с почитательницей его творчества интрижку. В конце июля 1902 Образцова прибыла к супругам вновь: формально — чтобы предложить материальную помощь журналу «Новый путь», в действительности — по причинам романтическим. В конечном итоге Гиппиус со скандалом выставила любовницу мужа из дома.

Сама она любила всю жизнь одного Дмитрия, но бывали у нее и краткие влюбленности. В поэта Минского или, скажем, в известного литературного критика Акима Волынского. В феврале 1895 года Зинаида писала ему: «Я смешала свою душу с вашей, и похвалы и хулы вам действуют на меня, как обращенные ко мне…» Они были несколько лет знакомы «литературно», теперь стремительно развивался роман. Уже 1 марта неприступная Зинаида признается: «Вы мне необходимы, вы – часть меня, от вас я завишу, каждый кусочек моего тела и вся моя душа». Все закончилось в октябре: она из завоевателя превратилась в завоевавшую и поняла, что Волынский не способен испытывать то, что она называла «чудесами любви», и уступил ей во всем. Зинаида была из тех, которые не любят, когда им уступают. Волынский перестал ей быть интересен.

В начале прошлого века Мережковский, его жена и сотрудник журнала «Новый путь», критик и публицист Дмитрий Философов образовали так называемый «тройственный союз». Зинаида и Дмитрий давно вынашивали идею «тройственного устроения мира», должного прийти на смену традиционному христианскому мироустройству. На житейском уровне идея приняла форму совместного проживания с близким духовно и интеллектуально Философовым. Это был очередной эпатаж, вызов обществу. Жизнь втроем обсуждалась, а тут еще подоспело письмо из Парижа, куда троица уехала в феврале 1906 года. Язвительная Зинаида писала Брюсову (зная, что станет известно всем), что они радуются новому оригинальному хозяйству; квартира была дорогой и огромной, мебели в ней всего 3 постели, кресел тоже 3 и что вообще это «новый способ троебрачности». Но из писем Философова к Гиппиус известно, что влюблен он в нее не был, о чувственности не шло и речи, если что и испытывал, то только дружественный настрой. Однако подозревал, что Зинаида была в него влюблена. «Союз» длился несколько десятилетий и распался.

«Жить мне не для чего»

После событий 1905 года Мережковский заявил, что окончательно уверился в антихристианской сущности самодержавия. Революция должна была привести, по мысли Мережковского, к полному разрыву религии и государства, к соединению народа и интеллигенции и, в конечном итоге, к установлению христианской безгосударственной общественности. Мережковские приветствовали Февральскую революцию 1917 года: так как полагали, что только «честная революция» может покончить с войной, а «установление демократии даст возможность расцвета идей свободы (в том числе и религиозной) перед лицом закона», пишет историк литературы А. Николюкин. Временное правительство Мережковский поначалу воспринимал как «вполне близкое», но уже в марте предсказал его падение. Октябрьские события вызвали яростный протест Мережковского. Он истолковал происшедшее как разгул «хамства» (в его терминологии это не социальная характеристика, а синоним бездуховности, атеизма, материализма), воцарение «народа-Зверя», смертельно опасного для всей мировой цивилизации, торжество «надмирного зла». В январе 1918 года квартира Мережковских на Сергиевской стала местом конспиративных заседаний эсеровской фракции. В 1919 году Мережковский начал сотрудничество с горьковским издательством «Всемирная литература», где стал получать паёк и заработок. Для «Секции исторических картин» он переделал романы «Юлиан Отступник» и «Пётр и Алексей» в пьесы.

Когда Юденич подходил к Петрограду, Мережковские ещё надеялись на свержение ненавистной власти, но узнав о поражении Колчака и Деникина, решили бежать из России. В ночь 24 декабря 1919 года чета Мережковских, Философов и секретарь Гиппиус, студент филологического факультета Петербургского университета Злобин, тайком покинули Петроград. Через Бобруйск все четверо выехали в Минск, потом в Вильно и осели в Варшаве. Летом Борис Савинков, прибывший в Польшу для переговоров с Ю. Пилсудским, привлёк Мережковских и Философова к работе в Русском эвакуационном комитете, который фактически являлся военно-мобилизационной структурой для формирования белогвардейских частей. Но потом поняв, что их «миссия» (состоявшаяся прежде всего в попытке убедить польское правительство отказаться от перемирия с Россией) провалилась, Мережковские и Злобин 20 октября 1920 года выехали из страны.

Семья оказалась во Франции, где Гиппиус и Мережковский прожили несколько десятилетий. Мережковский утверждал, что в России «настало царство антихриста»; он «предпочел бы, чтобы Россия не существовала вовсе», если бы знал, что «Россия и свобода — несовместимы». Мережковские не вошли ни в один эмигрантский кружок: их взгляды не находили отклика ни у правых, ни у левых. С одной стороны, они хоть и призывали к военной интервенции в Россию, но «не поддерживали реставраторства, что отталкивало от них апологетов белой идеи, с другой — их непримиримость к происшедшему в России идейно развела с левыми», пишет философ О. Волкогонова.

В 1932 начались задержки с выплатами пособий русским писателям-эмигрантам от Чехии, Сербии и Франции. Материальное положение Мережковских ухудшилось («мы обнищали до полной невозможности», — писала Гиппиус Амфитеатрову). В июне 1936 года Мережковский получил стипендию от правительства Муссолини для работы над книгой о Данте; кроме того, итальянский диктатор несколько раз встречался с писателем и беседовал с ним о политике, искусстве и литературе. В ходе личных встреч с дуче Мережковский убеждал того в необходимости начать «священную войну» с Россией. В феврале 1937 года в «Иллюстрированной России» (№8) появилась статья Мережковского «Встречи с Муссолини». Некоторое время писатель безуспешно пытался связаться с Франко, диктатором Испании. А Гитлера Мережковский считал удачным «орудием» в борьбе против «царства антихриста». Летом 1941 года Мережковский на радио произнес речь, в которой говорил о «подвиге, взятом на себя Германией в святом крестовом походе против большевизма». Писатель сравнил фюрера с Жанной д’Арк, призванной спасти мир от власти дьявола.

Дмитрий Сергеевич ушел из жизни 7 декабря 1941 года. Он редко болел, много писал и умер внезапно. А Зинаида все время боялась за него. Потеряв мужа, замкнулась и даже помышляла о самоубийстве – только «остаток религиозности» удерживал ее. В дневнике появилась запись: «Жить мне не для чего». Она пережила мужа на 5 лет, начав книгу «Дмитрий Мережковский», но не успев ее закончить. Без Мережковского все в ее жизни потеряло смысл. Зинаида Гиппиус умерла 9 сентября 1945 года и была похоронена на кладбище, где покоилось тело ее мужа.

По материалам «Суперстиль» , 24smi.org, «Штуки-дрюки»

Share.

Comments are closed.