Здесь бывали и князь Волконский, и поэты Чурилин, Бальмонт, Иванов, Антокольский, писатели Эренбург и Зайцев, актер Завадский, люди самых разных возрастов и профессий.
В сентябре 1914 года в двухэтажном особняке в Борисоглебском переулке поселились новые жильцы – молодая семья Эфронов. Юную хозяйку, дочь профессора Цветаева, звали Мариной. Ей только двадцать один год, но она автор трех поэтических сборников. Ее мужу Сергею Эфрону, студенту Московского университета, сыну народовольцев, едва исполнилось двадцать.
Семья занимала квартиру номер три. Восьмикомнатная полутораэтажная, она удивляла гостей дома своей многоуровневой причудливой планировкой, но так нравилась неординарной Марине. Большая уютная гостиная с камином, за ней маленькая темная проходная комната, где царствовал великолепной рояль Марии Александровны Цветаевой-Мейн – мамы поэтессы. И самая любимая комната обитателей квартиры – детская. Рядом кабинет Марины Цветаевой – сколько всего интересного и необычного представляла для ребенка эта «граненая» комната. Распростертая на полу шкура волка – грозного зверя в лесу, но настолько неопасного и кроткого в мамином кабинете, а шарманка, купленная у настоящего шарманщика! Огромный мужской письменный стол – подарок профессора Цветаева.
На антресольный этаж ведет крутая лестница. Левую часть дома занимает комната Сергея Эфрона – «Сережина комната», или «Чердачный дворец» с высоко врезанным окном. Правую – большая кухня. Из кухни по лестнице можно подняться еще и в мансарду – длинную комнату со скошенным потолком – это «офицерская» и бильярдная.
В этом доме прожиты восемь лет, насыщенных разными событиями. Годы, полные радости семейной жизни и творчества, встреч с интересными людьми. В Борисоглебском бывали и князь Волконский, и поэты Чурилин, Бальмонт, Иванов, Антокольский, писатели Эренбург и Зайцев, актер Завадский, люди самых разных возрастов и профессий.
Но дом помнит и другое время – 1917-1920-е годы. Страшные голодные годы, когда Сергей Эфрон уехал на фронт. Молодая супруга осталась одна с детьми и няней без средств в большом холодном доме. Чтобы согреть себя и детей, Марина Цветаева рубит мебель красного дерева. Этим топят буржуйку. «Все в доме, кроме души, замерзло, и ничего в доме, кроме души, не уцелело…» – пишет Марина в дневнике. В мае 1922 года Марина уезжает к мужу в Берлин. В любимую квартиру, где прошли ее молодые годы, она уже никогда не вернется.
Шли годы, Маринин дом, превращенный в обычную коммуналку, дряхлел и разрушался. В 1979 году его было решено сносить. И снесли бы, если бы не Надежда Ивановна Катаева-Лыткина. Она посчитала своим долгом сохранить квартиру, которая принадлежит истории литературы. Отказалась выезжать отсюда даже тогда, когда в доме отключили газ, воду и свет. Несколько лет жила в холодных темных комнатах, поддерживая едва пульсирующую жизнь дома в надежде, что скоро его двери снова распахнутся, а в комнатах вновь зазвучат стихи и музыка.
И 12 сентября 1992 года дом в Борисоглебском действительно вновь ожил. В год столетия со дня рождения поэтессы официально был открыт культурный центр «Дом-музей Марины Цветаевой», а Надежда Ивановна Катаева-Лыткина стала его научным руководителем вплоть до сентября 2001 года.
Сбылись мечты людей, которые любили и помнили Марину Цветаеву, восхищались ее творчеством. Сегодня ее дом – один из крупнейших литературных музеев. Восстановлены и открыты для посещения и экскурсий все восемь комнат. И так сложились, что каждый, кто хоть раз побывал в этом старинном московском особняке, называет его ласково, по-свойски: Маринин дом.
Удивительно ощущение жизни в музее, где почти не сохранились личные вещи Марины Цветаевой. Разве только зеркало, туалетный столик, бусы, платье, кофейная чашечка с портретом Жозефины, жены Наполеона. Туалетный столик стоит в детской, такой же светлой, полной растений в горшках, как и при Марине. Здесь висит и зеркало, неправдивое от времени, – заглянуть в него экскурсоводы приглашают каждого посетителя. Остальное экспозиционное пространство музея оформлено всего лишь предметами того времени, которые могли бы стоять в доме Цветаевой.
Но, наверное, важнее не предметная точность, а то участие, тот энтузиазм, с которым москвичи из заброшенной коммуналки восстанавливали Маринин дом. У каждого предмета здесь свое неповторимое обаяние, он несет в себе частичку человеческой души. Посетители это чувствуют. И не только экскурсанты, но и знаменитые цветаеведы, несмотря на свойственную ученым педантичность во всем.
Необычно здесь проходят экскурсии. Как правило, в мемориальной гостиной за большим обеденным столом сидят посетители и запросто общаются с экскурсоводом. Именно беседуют, а не пассивно слушают! Сюда приходят пообщаться, даже поспорить. Проникнуться атмосферой.
О культурной жизни Марининого дома рассказала директор музея Эсфирь Семеновна Красовская. «Дом всегда был открытым. При жизни Марины Цветаевой здесь собирались поэты, писатели, музыканты, актеры. Мы об этом помнили, когда создавали музей. Нам хотелось продолжить эту традицию. Сейчас здесь проходят литературные и музыкальные вечера, на которые мы приглашаем, в том числе, и молодых участников. Вообще, наша задача – помочь талантливой молодежи: художникам, музыкантам, поэтам. Мы даем им площадку для выступлений, чтобы они могли проявить себя!»
Кстати, каждый цветаевед, исследователь литературы Серебряного века считает своим долгом подарить музею свою книгу. Творческий коллектив музея тоже много издает — в основном, монографии, а также поэтический словарь Марины Ивановны. Каждый год публикуются сборники докладов, сделанных на научных конференциях, которые проходят в Маринином доме.
Люди, которые трудятся в музее, влюблены в свою работу, и их энтузиазм и вдохновение делают его живым. И этим действительно можно гордиться. «Волшебный дом», – так называла Марина Цветаева свою квартиру в Борисоглебском, точно предугадывая, что и ему уготовлена значительная судьба.
Дарья Чаликова, «Студенческий меридиан»