Юрий Ицков: «Роли, как дети»

0

Стартовало продолжение сериала «Ивановы-Ивановы». В пятом сезоне семья переезжает к угрюмому брату главного героя – фермеру, которого сыграл Станислав Дружников. Юрий Ицков с первого сезона играет в сериале дедушку Виктора Алексеевича.

– Чего ждать зрителям от нового сезона «Ивановых-Ивановых»? Как изменится ваш герой?
– Ждать хорошего и интересного, а что конкретно – я не могу рассказывать, иначе будет не интересно смотреть. Приключений и всяких импровизаций будет очень много. У нас появились также новые актеры в компании, они с удовольствием влились в наш коллектив, очень хорошие артисты. А мой герой достаточно взрослого возраста, чтобы сильно меняться. Меняются обстоятельства, а герои как были сложившимися, так и остались.

– Похожи ли вы в реальности на своего персонажа в сериале – простого весельчака?
– Нет. Что-то, конечно, есть, потому что я делаю его из себя. Но вообще – это два разных человека. Я же снимаюсь не только в Ивановых. Если играю уголовного авторитета, то похож на него? Лицом-то, конечно, похож на всех своих героев.

– В центре сюжета сериала – семья. Насколько сложно сыграть такие близкие отношения с другими актерами?
– Это же наша профессия. К тому же, даже экранные близкие отношения появляются не сразу. Герои проходят сначала всякие испытания и потому уже становятся, оказывается, близкими людьми.

– Вы снимались во многих фильмах и играли в разных театральных постановках. Что вам все-таки ближе – кино или театр?
– Это невозможно сказать. Вечный вопрос, ответ тоже вечный. Это две разные профессии, в то же время помогающие друг другу. Но я театральный актер, прежде всего. Чистые киноактеры понимают, что им не хватает тренинга, театра не хватает. Есть люди, которые, даже отучившись во ВГИКе, потом идут в театр и очень успешно работают. И понимают, как без него вообще сложно сниматься.

– У вас за плечами много ролей, какая из них любимая?
– Опять же вечный вопрос. Ни один артист, я думаю, не скажет, что вот эта моя любимая роль. Какую сегодня репетирую роль, вот она у меня сейчас больная, любимая. Это как дети, нельзя сказать: «Одного люблю больше, другого меньше». Если я даже какую-то роль, может быть, не очень люблю, я в этом никогда не признаюсь. Потому что они, роли, такие ревнивицы, тут же отомстят. Люблю всех по-разному.

– В каких проектах вы заняты сейчас? Пришлось ли от каких-то отказаться из-за пандемии?
– Сейчас большой проект у всех – пандемия. В перерыв, летом, я успел сняться в «Ивановых» и проекте «Мур Мур» режиссера Ильи Казанкова, которого я очень люблю давно. Сумасшедший был период, за короткий срок нужно было сделать все: утром ездил из подмосковного леса под Звенигородом в район Петербурга, а вечером опять на вокзал.

– Нашли ли вы какие-то плюсы в самоизоляции?
– Это сильно переворачивает жизнь. Плюс один – появляется больше времени, можно посмотреть фильмы, которые пропустил, почитать книги, музыку послушать. Но это тоже надоедает, хочется как-то встряхнуться и пообщаться с людьми, увидеть другие глаза. Это у всего мира так. Не мы одни такие несчастные, кому-то еще хуже. Артисты многие потеряли и материально в том числе. Съемок нет, спектаклей нет, любые финансовые подушки кончаются. Конечно, сложно. Единственное, что могу сказать, – нужно сочувствие и терпение. Даст бог, все это кончится. В театре мы уже начали играть понемногу. Зрителей мало, но это неважно. Мы же репетируем на полную мощность, выкладываемся на 100 процентов даже тогда, когда один режиссер сидит в зале. А тут все-таки 25 процентов зрителей. Понятно, что это не от того, что никто не пришел, а потому что не пускают, это другое дело. Предлагаемые обстоятельства принимаем и существуем в них.

– Многие театры стали давать спекли в Интернете в режиме онлайн. Как вы считаете, это хорошая тенденция?
– Как говорится, на безрыбье и рак рыба, но рыба от этого не становится раком, а рак не становится рыбой. Это все от лукавого и противопоказано самому понятию театра. Театр – это живое, сиюсекундное искусство. Для этого зритель и идет туда, чтобы почувствовать плечо друг друга, общие смех и слезы. Зрители хотят увидеть момент, который с артистом произойдет только сейчас, в эту секунду. Поэтому Интернет – это спасение, как соломинка. Все понимают, что это вообще не выход. Если кто-то обрадовался и решил, что он теперь будет играть по телефону, потому что в театре его не очень смотрят, тут, конечно, есть возможность. Но это совершенно разные вещи, друг к другу никаким боком не относящиеся. Другое дело – видеозаписи спектакля. Это история, которую очень нужно и полезно смотреть. Но как живое искусство – это совершенно неприемлемо.

Дарья Медведева
«Санкт-Петербургские ведомости»

Share.

Comments are closed.