Топ-100

Веселые истории

0
Тест на шизофрению 
Проходила тест на шизофрению… так… ради интереса. Вопрос №1:
– Разговариваете ли вы с котом?
Блин!!! Да я с ним советуюсь!!!
Груша
Майским тёплым днем шёл в сад. По дороге купил в магазине груши. Немного поработал. Решил одну съесть. Пока ел, из соседнего домика выполз Петрович. Знаю, что у него дня три назад был день рождения. Несколько соседских мужиков с ним квасили. И явно не один день. Оглянув меня нетрезвым взглядом, заметил грушу. Смачно сглотнул и посмотрел на пару своих грушевых деревьев.
Я решил начать разговор:
– Груши-то, всё! Отцвели! – и показываю рукой, в которой зажата надкусанная груша, на дерево.
Петрович почему-то оторопел, и на глазах начал трезветь. Еще раз посмотрел на мою грушу, посмотрел на свои грушевые деревья. И хриплым голосом спросил:
– А какой сейчас месяц?
Сюрприз в квартире
Когда была маленькой, мы с родителями переехали в новую квартиру. Я зашла в комнату и увидела там кота. Взяла его, обняла, расцеловала и принесла родителям:
– Тут киса!
Родители чуть не упали в обморок, потому что это была жирная серая крыса!
Невероятная женщина
Семейная легенда. Действующие лица – мои тесть и теща, но поскольку были они тогда совсем юными, буду называть их просто по именам.
На дворе начало 50-х годов. Боря приехал покорять столицу из небольшого города. Юноша он всесторонне одаренный и положительный. Студент престижного вуза, стипендиат, спортсмен, красавец, добряк, короче говоря, хоть на икону.
Так же легко и уверенно, как завоевывал высшие баллы в учебе и призы на соревнованиях, он завоевал сердце Анечки, студентки филфака – милой и очень домашней девочки. Трогательный студенческий роман, походы на каток и в театр, долгие проводы, споры о прозе Трифонова и поэзии Блока… Забегая вперед, скажу, что они прожили вместе почти 50 лет, и более гармоничной пары я никогда не видел…
Наконец, Анечкина семья решает, что пора бы на мальчика и посмотреть. Бабушка Ирма Михайловна – женщина старой закалки, язык остер, а ум ясен. Конечно, ее слово – последнее во всех серьезных вопросах, и в первую очередь – кто достоин и кто недостоин руки ее драгоценной внучки.
Формальным поводом для Бориного визита стало незначительное семейное торжество. Гостиная полна родственников. За стол пока не садятся, но на него уже выставлены: фарфоровый сервиз, хрустальные бокалы и рюмки, салаты в салатницах, суп в огромной фарфоровой супнице… Ирма Михайловна ведет с Борей беседу, эффективности которой позавидовал бы любой следователь. Через 15 минут она уже знает всех Бориных родственников и всю Борину биографию.
– Боренька, неужели вы только учитесь? Скучно ведь, надо как-то и отдохнуть, поразвлечься.
– Конечно, Ирма Михайловна. Я еще спортом занимаюсь.
– Да? И каким же?
– У меня второй разряд по волейболу и лыжам, первый – по шахматам и спортивной гимнастике.
– Гимнастика? Это где на голове надо стоять? Я бы скорее умерла, чем встала на голову.
– Ну что вы, Ирма Михайловна, это же так просто!
Боря встает и легко, почти без разбега, демонстрирует стойку на руках на краю стола. Тренированное тело вытягивается в струнку, упражнение выполнено безукоризненно, гости ахают, Анечка замирает от восторга…
Но, увы, интерьер квартиры несколько отличается от интерьера спортивных залов. В какой-то момент Боря задевает ногой висящую над столом тяжелую хрустальную люстру. Люстра обрушивается на стол, вдребезги колотя фарфор и хрустальные бокалы. Сверху, добивая оставшееся, валится Боря.
В комнате повисает пауза. Тихой струйкой сыплются на пол осколки. Апрельской капелью капает суп. Мама держится за голову, папа – за сердце. Анечка выбирает между упасть в обморок и немедленно бежать от позора в Арктику. Прочие родственники застыли в разнообразных позах, но на самом деле все ждут реакции одного человека – Ирмы Михайловны. Боря говорил, что после этого случая уважал ее всю жизнь. Она не высказала будущему зятю ни слова упрека, а всю критику сумела обратить на себя. Она обернулась к мужу и произнесла:
– Сема, и где была моя голова? Ну почему я не спросила про шахматы?
Надежда в песочнице
Когда была маленькая, мы с подружкой часто возились в песочнице. Тут она мне рассказала историю, что однажды копала песок и докопала до такой степени, что нашла метро и увидела, как ходят поезда. Я поверила и копала до ночи, пока родители за руку не увели. И каждый раз приходила туда и начинала копать. Очень расстроилась, когда родители сказали, что у нас в городе вообще нет метро.
Совет из женского журнала
В первые годы семейной жизни я очень любила читать женские журналы. И меня очень раздражало, что муж не следит за своей обувью — не чистит ее. А в одном из журналов я вычитала совет: надо не пилить мужа по поводу грязной обуви, а молча начистить ему только один ботинок. Тогда утром перед работой мужу ничего не останется, как привести в порядок второй. Журнал обещал, что в течение недели супруг привыкнет ухаживать за своей обувью. Так я и сделала. Наутро муж обулся, чмокнул меня в щеку и ушел на работу, даже не заметив, что один ботинок сверкает, а другой покрыт коркой засохшей грязи.
И сказала: «Угу»
Я видела, как мой сын делает своей девушке предложение. Во время завтрака он вынул откуда-то коробочку с кольцом. И не глядя на девушку, усердно пережевывая пищу, толкнул эту коробочку в сторону будущей жены. Знаете, так люди обычно соль кому-нибудь передают…
Я вся напряглась, ожидая бабского визга и истерики. Девочке 20 лет, для неё свадьба – это так важно ведь… А она открыла коробочку, надела кольцо и сказала: «Угу». Потом они продолжили молча есть.
 «Собери сначала всех гусениц…»
Я в то время работал в одном издательстве. И у меня сложились очень теплые и доверительные отношения с девушкой, работающей там переводчиком. Она этих языков знала штук пять, не считая английского. Помимо языковых талантов, она сочиняла стихи, прекрасно рисовала и вдобавок была очень хороша собой.
Но, конечно, судьба, дав одному человеку столько достоинств, не может не отнять у него что-нибудь взамен. Девушка страдала от редкой и непонятной болезни. Диагноза я не знаю, да и врачи, кажется, так его и не поставили. Проявлялась болезнь в очень долгих и мучительных приступах головной боли.
Мы продолжали общаться. Болезнь прогрессировала. Она легла в клинику на обследование. Через пару недель звонит мне на работу и таким веселым-веселым голосом сообщает:
– Мне теперь все-все можно. Меня сейчас выписывают из клиники. Профессор сказал, что оперировать слишком поздно…
Я сорвался с работы, поймал такси, перехватил ее около подъезда. Мы сели на лавочку. Потом я узнал, что у нее на этот случай было заготовлено несколько сотен таблеток снотворного, и она шла домой с твердым намерением их выпить. Говорит:
– Мне осталось месяца три-четыре самое большее. У меня каждый день боли по нескольку часов, каждый день «скорая» приезжает, вен на руках уже не осталось. Зачем жить?
Она замолчала, а я, со всем своим житейским и прочим опытом, сижу и не знаю, что ей сказать в ответ. Вроде все правильно и логично. Действительно, зачем? А мы сидели под деревом, и в этот момент мне на рубашку падает гусеница. Я инстинктивно дернулся, она улыбнулась. Я это заметил и дернулся еще раз, уже нарочито, как клоун. Она рассмеялась сквозь слезы. Я говорю:
– Вот видишь, ты увидела гусеницу и засмеялась. Значит, даже такой пустяк может тебя обрадовать. А сколько еще будет таких пустяков за четыре месяца! Не торопись на тот свет, собери сначала всех гусениц – радостных пустяков…
Ну вот. С тех пор прошло лет пять или больше. Она жива, мы иногда перезваниваемся. Лекарства от ее болезни так и не нашли, но приступы сами собой стали намного реже. Она хорошо зарабатывает переводами. Много друзей, недавно даже молодой человек появился.
Находчивая мама
Когда мне было пять лет, мы с мамой шли по улице. Я вдруг споткнулась и упала. При этом разбила коленку до крови. И только хотела зареветь, как мама мне говорит:
– Ой, смотри, асфальт испортили, бежим быстрее отсюда!
И я моментально забыла про боль.
Каждый раз с мамой вспоминаем и смеёмся.
Share.

Comments are closed.