Топ-100

Алла Демидова: «Гамлета начала репетировать еще в театральном»

0

Алла Демидова представила читателям авторскую серию книг: «Владимир Высоцкий. Каким помню и люблю», «Ахматовские зеркала», «Гастрольные заметки».

– Алла Сергеевна, вы стали так редко устраивать книжные встречи. Расскажите, пожалуйста, подробнее о представленных книгах.
– Книга «Ахматовские зеркала» уже выходила ранее. Новое издание переработано и дополнено интересными материалами и фотографиями. Книжку о Владимире Высоцком я не посчитала необходимым дорабатывать. Кстати, это была самая первая книга о нем, уже за мной шла Марина Влади, написавшая «Прерванный полет», а потом появились целые серии, посвященные Володе. Сейчас я лишь добавила некоторые вкрапления, вспомнила, например, как возникла всем известная песня «Охота на волков». Мы проработали с Высоцким в Театре на Таганке с 1964 года – со дня основания театра до Володиной смерти. Много вместе играли, репетировали, ездили на концерты, жили рядом на гастролях. Вот об этом я и хотела рассказать читателям.

«Гастрольные заметки» – это многолетняя переписка с профессором Гарвардского университета Томом Батлером. Случайное знакомство привело к интереснейшему общению, а затем и к созданию книги. А начались эти письма самым неожиданным образом. Когда в девяностых годах рухнул театр и зрители перестали ходить на спектакли, я много работала с греческим режиссером Теодором Терзопулосом в Афинах. У меня был свой театр «А», мы ставили спектакли и возили их по всему миру. Ездили часто вдвоем, Терзопулос не говорит по-русски и у него был очень плохой французский, еще хуже, чем мой.

Общаться мне было не с кем, и я стала писать письма своему приятелю Тому в Гарвард. Потом прошло время, тридцать лет, я нашла свое неотправленное письмо, прочитала и поняла, что это все довольно любопытно.

Мне показалось, что этот осколок времени нашей гастрольной жизни может быть интересен не только мне. И тогда я подумала: хорошо бы найти все мои письма того времени моему другу. Я позвонила Тому Батлеру, спросила, сохранились ли у него мои письма. Он ответил: да, сохранились, и переслал их мне по электронной почте. Том Батлер – специалист по истории Византии и древним славянским языкам. Любит поэзию, сам пишет стихи и занимается поэтическими переводами.

– Давайте еще немного поговорим о Владимире Высоцком. Какая черта в его характере вам больше всего запомнилась?
– Нечеловеческая работоспособность. Высоцкий, как никто из знакомых мне актеров, прислушивался к замечаниям. С ним легко было договариваться об игре, о перемене акцентов роли. Он мог играть вполсилы, но никогда не фальшивил. И при этом какая-то самосъедающая неудовлетворенность. Без театра нельзя понять художественной индивидуальности Высоцкого. Но в театре его видело ограниченное число людей. Остались его киноработы. Но экран не передает, к сожалению, той психической энергии, которая исходила от Высоцкого на концертах и спектаклях.

Он был неповторимым актером, особенно в последние годы. Он абсолютно владел залом, намагничивал воздух, был хозяином сцены. Не только из-за его неслыханной популярности. Он обладал удивительной энергией, она была как луч сильного прожектора, бьющего в зал. Я обнаружила это случайно, когда мы однажды играли «Гамлета». Почувствовала вдруг кожей. Когда мы начинали играть «Гамлета», а этот спектакль шел десять лет, Высоцкий играл борца. Но, постоянно работая над ролью, Володя закончил игру совершенно другим человеком – мудрым, уставшим, для которого встреча с призраком изменила все его эмоциональное сознание. Для критиков и истории театра Высоцкий в роли Гамлета остался борцом, но на самом деле для него самого осталось много нерешенных вопросов, и он рос от роли к роли. За десять лет его Гамлет поменялся, потому что Володя постоянно искал.

После его смерти прошло довольно много времени, и теперь я смотрю фильмы с его участием по-другому, по-другому слушаю его песни. Он раньше всех нас понял, что актерская профессия – ищущая.

– Может быть, поэтому и вы сыграли роль Гамлета, роль мужскую, сложную.
– Гамлета я начала репетировать еще в театральном училище, туда я пришла после университета, застегнутая на все пуговицы. И мне посоветовали взять роль, не свойственную мне. Взяла Гамлета и все четыре года над ней работала. Скажу, что у многих режиссеров была идея вытащить женщину на эту роль. Актриса Аста Нильсон сыграла ее в кино в 1918 году, Сара Бернар долго играла на сцене. Станиславский репетировал с одной своей студенткой, но не довел замысел до конца. В общем, попытки были, но так чтобы моноспектакль, как у меня, – такого никто не делал. Потом я сыграла Гамлета с Теодором Терзопулосом, мы назвали этот моноспектакль «Гамлет – урок».

– Вы играли в древнегреческих трагедиях сложнейшие роли: «Федру», «Электру», «Медею». На ваш взгляд, у современных молодых актеров получается играть подобные роли?
– Вы знаете, сейчас греческую трагедию никто не играет, потому что у всех слабые голоса. Недавно я была в театре и услышала, какие у всех пискливые голоса, просто невозможно слушать. О какой энергетике вы говорите, когда слова не доходят даже до пятого ряда? То же самое и декламация стихов со сцены: все читают их на одной ноте, а это скучно. Читают стихи, как рассказ, а ведь стихи – это симфония! В них одним словом важно передать смысл, интонацию, изменение голоса, музыку.

– В последние годы вы много читаете стихи со сцены. Сегодняшний зритель ходит на поэзию? Не уверена, что это нынче многим интересно.
– У режиссера Джорджа Стрелера был проект «Голоса Европы». Я пришла со своими стихами, он поставил передо мной текст, усадил в первый ряд синхронного переводчика, и вот при такой мизансцене я проводила поэтические вечера. И знаете, что меня удивило? Собирались полные залы, поскольку в Европе стихи любят. Так что у молодых ребят, актеров, читающих поэзию со сцены, в этом направлении большие перспективы.

– Многие говорят, что повторить ваш успех в «Реквиеме» Анны Ахматовой невозможно. В своей книге вы описываете, как однажды на концерте встретились с ее сыном, Львом Николаевичем Гумилевым. Он высказал вам свое мнение?
– Он сказал мне, что терпеть не может, когда актеры читают стихи, тем более Ахматову и тем более «Реквием». Но ему мое выступление понравилось. В конце он сказал: «Мама была бы довольна». Еще мне очень запомнился трогательный случай на этом концерте. Обычно после концерта подходят люди с цветами, и вот вижу – пробирается какая-то старушка. С увядшими полевыми цветами, а надо сказать, что я очень люблю именно полевые цветы. И она, раздирая букетик на две половины, одну половинку дает мне, а вторую кладет на авансцену со словами: «А это – Ане». И я поняла, что она была знакома с Ахматовой.

Анжела Якубовская
«За Калужской заставой»

Share.

Comments are closed.